Агент его Величества - Вадим Волобуев

Однако прежде Семён Родионович решил завершить дела в Нью-Йорке. Убеждённый, что Стекль будет отпираться до последнего, Костенко придумал обходной манёвр. Коль скоро одно из звеньев агентурной сети барона случайно выпало из цепочки, рассуждал он, необходимо было воспользоваться этим. Поэтому в тот же день Семён Родионович взял коляску и поехал в управление полиции.

Ему было неловко за этот шаг. Он знал, что будет ещё многие годы стыдить себя. Но по-другому поступить он не мог. Если в дипломатическом корпусе завелась измена, уничтожить её было первейшей задачей любого патриота. И вот он ступил в знакомую залу, всегда полную народа, подошёл к дежурному полицейскому и, представившись, сказал, что ему нужен капитан Гаррисон.

Сыщик не заставил себя долго ждать. Спускаясь по ступенькам деревянной лестницы, он заранее саркастически улыбался.

– Опять вы? – сказал капитан. – Никакого от вас покоя.

Кажется, он шутил. Во всяком случае, лукавая ухмылка свидетельствовала об этом. Но Костенко померещилось некоторое раздражение в голосе Гаррисона.

– Соскучились? – осведомился он у капитана.

– Куда там! С вами разве соскучишься? Только и успеваем, что отбивать атаки Таммани-Хилла.

– Зато ваша совесть чиста.

– Слабое утешение. – Он усмехнулся. – Что вас привело на этот раз?

– Может быть, пройдём в ваш кабинет?

– Охотно.

Они поднялись в знакомую комнату, где всё так же стоял заваленный папками стол, а на вешалке висел старый потёртый сюртук. Лишь в дальнем углу появилась тумбочка, на которой возвышался пыльный графин, наполовину заполненный водой.

– Я вижу, вам прибавили жалованье, – ухмыльнулся Костенко, кивая на тумбочку.

Гаррисон тоже посмотрел туда, затем присел на стул.

– Так зачем вы пришли, мистер Костенко?

– Я принёс вам в клюве данные об одной шпионке.

Капитан выдержал паузу.

– Почему мне?

– Потому что я вас знаю.

– Шпионами занимается бюро Пинкертона.

Семён Родионович скрестил руки на груди.

– Вам действительно безразлично или это просто полицейские штучки?

Гаррисон смерил его тяжёлым взглядом.

– Я чувствую, что совершил большую ошибку, пустив вас сюда. Но теперь уже поздно раскаиваться, верно?

Костенко тонко улыбнулся.

– Выкладывайте, – вздохнул офицер. – Я вас внимательно слушаю.

– Её зовут Мэри Бойд. Вот адрес, по которому вы можете её застать, – Семён Родионович протянул маленький листок бумаги. – Она пыталась завербовать офицера нашего флота, которого встретила около двух недель назад в Рок-Айленде штат Иллинойс. Имя его вам ничего не скажет. Он сейчас у нас на корабле и вряд ли сойдёт оттуда в ближайшее время. – Костенко опустил глаза. – На этом у меня всё. До свидания.

Гаррисон не ответил. Он кинул взор на скомканный листок, сомкнул серые губы. Семён Родионович открыл дверь, бросил прощальный взгляд на следователя и вышел. Спустившись на улицу, он остановил проезжавший мимо экипаж.

– На вокзал, – приказал он извозчику.

В Вашингтон поезд прибывал ровно в час пополудни. Хотя Семён Родионович был здесь всего второй раз в жизни, дорогу в русскую миссию он помнил хорошо. Сказалась профессиональная память чиновника. Он не предупреждал Стекля о своём приезде – ему хотелось застать посла врасплох, чтобы тот не успел подготовить аргументы защиты. Костенко не сомневался, что барон в курсе всех похождений Чихрадзе и Катакази – резидент, конечно, просветил его. Наверняка посол знал и о том, что гардемарину удалось добраться до русской эскадры – Лесовский не мог умолчать перед ним о таком факте. Всё-таки Чихрадзе вёз секретные карты, а о таких вещах посла положено информировать. Поэтому Семён Родионович ехал в здание миссии, заранее готовый к крайне холодному приёму. Его это даже радовало – не придётся притворяться, изображая учтивость. Любопытно будет посмотреть, каков этот невозмутимый немец в гневе, злорадно думал он. Устроил себе, понимаешь, гнёздышко за казённый счёт. Якшается с мятежниками, приторговывает контрабандой, а Россия должна покрывать его аферы. Хватит, допрыгался. Государево око смотрит зорко, его не обманешь. Один рапорт – и прищучат ловкого барона, только перья полетят.

В таком настроении приближался Семён Родионович к скромному дому, в котором имел честь проживать посол Его императорского величества барон Стекль.

– Что вам угодно, сударь? – спросил по-английски швейцар, открывая дверь, после того как Костенко дёрнул шнур звонка.

– Я хочу видеть посла.

– Господин посол сейчас не принимает.

– Передайте ему, что у меня неотложное дело. Моё имя – Семён Костенко. Полагаю, он должен меня помнить, – Семён Родионович зловеще осклабился.

– Сию минуту, сэр. Подождите, пожалуйста, в прихожей.

Швейцар пропустил гостя внутрь и ушёл докладывать. Ожидание длилось минут пять. Барон вышел к Костенко в ослепительной белой рубахе с фижмами, просторных брюках на подтяжках и мягких персидских туфлях.

– Семён Родионович? – воскликнул он, прижимая руки к объёмистой груди. – Не ожидал! Проходите в гостиную. Макгрю! – зычно проревел он. – Проводите гостя.

– Слушаюсь, сэр, – поклонился швейцар. – Прошу за мной, мистер Костенко.

Они проследовали в ту же комнату, где посол в первый раз принимал Семёна Родионовича. Костенко уселся в кресле и стал ждать. С лица его не сходило напряжение. Подозрительно озираясь, он каждое мгновение ожидал какого-нибудь подвоха от ловкого барона. Подумалось: надо было купить себе револьвер. В этой стране без оружия нельзя.

Посол вернулся минут через пятнадцать. Он переоделся во фрак, напомадил густые светлые волосы, переобулся в чёрные лакированные туфли.

– С чем прибыли, Семён Родионович? – приветливо осведомился он, усаживаясь в кресло напротив гостя.

– Скажите, барон, вам известна фирма «Калифорниан Атлантик Кампани»?

Стекль моргнул.

– А почему вы спрашиваете?

– Пожалуйста, ответьте на вопрос.

– Нет, не известна.

– А имя Давида Николаевича Чихрадзе вам знакомо?

– Мм… Погодите… Кажется, это тот офицер, что прибыл в Нью-Йорк посланцем от Попова?

– Правильно. Откуда вы слышали о нём?

– От контр-адмирала Лесовского.

– Вы твёрдо уверены, что никогда ранее не слышали этого имени?

– Абсолютно. – Стекль прищурился. – Что означают эти вопросы, Семён Родионович?

Костенко вздохнул, собрался с духом и выпалил:

– У меня имеются серьёзные основания полагать, что вы в нарушение дипломатической этики и пренебрегая внешнеполитическими интересами России занимаетесь контрабандой английских товаров из Нассау. При этом вы сотрудничаете с представителями местной польской диаспоры, которые на эти средства, весьма вероятно, оказывают поддержку мятежникам внутри империи.