Кольцо Гекаты - Наталья Солнцева

Фарид легко взбежал по лестнице и позвонил в дверь, запоздало ругая себя: вряд ли Кора сможет встать. Так и вышло. Никто не подошел, чтобы открыть ему. Порывшись по карманам, Гордеев достал ключи от ее квартиры. «Заодно и отдам их! – мелькнула мысль. – Чтобы это выглядело более-менее естественно».

Привычным жестом он открыл дверь и вошел. В тесной прихожей негде было повернуться, пахло старой шерстью и травами, которые сушила на кухне мама Коры. Фарид, стараясь не шуметь, двинулся в спальню, где и нашел девушку лежащей в полубеспамятстве, с компрессом на лбу.

– Кора, – он на цыпочках приблизился. – Ты спишь?

Она медленно приоткрыла припухшие веки, попросила таблетку и воды.

– Сейчас.

Фарид сбегал на кухню, вернулся с лекарством и водой.

– А где мама? – спросил он, пока Кора пила.

Девушка вяло махнула рукой. Ее смуглая кожа так побледнела, что казалась пепельно-серой.

– Уехала… к сестре в Псков.

– Что случилось? Ты упала?

– Потом… – Кора устало закрыла глаза. – Посиди со мной, как раньше.

Он сел рядом на краешек дивана и взял ее за руку. Кисть была прохладной и гладкой, словно шелковая. Суровое сердце Гордеева дрогнуло. Он вспомнил, как много хороших минут, часов и дней провел рядом с девушкой…

– Почему ты бросаешь меня, Фарид? – спросила Кора, откликаясь на его мысли. – Разве мы больше не любим друг друга?

Ну что скажешь на такое? Гордеев мог бы объяснить, что они – вернее, он – никогда и не любили. Он не собирался связывать свою жизнь с Корой Танг, как когда-то не собирался связывать ее с Йоко, с Надей. Это было совсем другое. Никто никого не принуждал – просыпалась симпатия, которая перерастала в интимность. Оба получали удовольствие, а кто какие планы строил – неизвестно. Если бы Фарида спросили, он бы сказал. Но женщины любят все многоточия, преподносимые им жизнью, дописывать по собственному усмотрению. А потом обвинять… скрыто или явно.

– Давай не будем обсуждать это сейчас, – сказал Фарид, отпуская руку Коры.

Прикосновение вдруг стало неуместным, вызвало неловкость.

– Почему?

– То, что было между нами… все равно рано или поздно закончилось бы. Только не говори, что ты не знала.

– Я не знала! Я думала…

– Мы не подходим друг другу, – перебил ее Фарид. – Совсем не подходим.

– Чем эта… женщина лучше меня? А? Чем?

Гордеев задумался.

– Наверное, ничем, – вздохнул он. – Она другая… вот и все.

– Все?! Как ты легко говоришь! Другая… Ничего себе, довод! – Кора распалялась все больше, забыв о своей роли несчастной больной. Ее глаза засверкали злостью. – Что в ней такого? Может быть, она моложе? Или красивей?

– Послушай… Ты ревновала меня к Левитиной, теперь ревнуешь к Людмиле Станиславовне. Но это бессмысленно! Все дело в том, что я не люблю тебя.

– Не любишь? – завопила Кора Танг, все себя от возмущения. – А спать со мной любишь? Для секса я, значит, гожусь, а для любви умом не вышла! Так получается?

– Так! – ответил Фарид, глядя в ее разъяренное лицо. – Именно так. Я рад, что ты понимаешь.

– Ах, ты… сволочь! Идиот проклятый! Скотина… – Она заплакала, размазывая слезы по бледным щекам. – Ты еще пожалеешь! Доверчивых женщин легко обманывать!

– Я тебя не обманывал.

– Но я…

– Ты ни о чем не спрашивала, значит, тебя все устраивало. Не строй из себя невинную жертву, тебе не идет.

– Убирайся! – закричала Кора, вскакивая и срывая с головы компресс. – Видеть тебя не могу! Подонок! Тварь!

– Вот теперь ты настоящая! – усмехнулся Фарид. – Ладно. Давай ключи от машины, надо же ее отогнать от подъезда.

Гордеев вышел от Коры Танг с невеселой улыбкой. Он еще раз убедился в правильности своего выбора: Людмила Станиславовна такого бы себе не позволила. Она действительно другая – по-настоящему мягкая, нежная и спокойная. Только внутри как будто лед… Но Фарид его растопит! На то он и мужчина.