Искушение Тьюринга - Давид Лагеркранц

– Поторапливайтесь! – приказал ему Фарли.

Артур направился к телефону, но остановился на полпути, постоял, озираясь, и посмотрел в окно на улицу. Фарли захотелось наорать на него: «Чего стоишь, недоумок!» – но он сдержался, решив, что договориться по-хорошему будет правильнее.

– Я понимаю, произошло нечто ужасное, – сказал Оскар. – Позже мы обязательно во всем разберемся. Обещаю посмотреть этот ваш блокнот. Уверен, что в нем много интересного… Но сейчас важнее другое, вы согласны?

Артур Мюлланд кивнул, но продолжал стоять. Фарли посмотрел на Корелла – тот был бледен как смерть. Под опухшими веками глаз почти не просматривалось.

– Хотите еще воды? – спросил Фарли.

– Кто вы?

– Меня зовут Оскар Фарли. Мы виделись с вами в полицейском участке в Уилмслоу.

Губы полицейского тронула улыбка, как будто он встретил самого близкого человека. Самым правильным было бы рассматривать это как признак того, что Корелл не вполне отдает отчет в своих действиях. Тем не менее у Фарли потеплело на душе. «Похоже, с парнем не все так плохо, – подумал он. – Думаю, у нас получится его вытащить». Но торжествовать было рано. Фарли оглянулся на Мюлланда – тот был явно не в себе. Что за черт?

***

Когда-то Фарли назвал слежку Мюлланда за Тьюрингом недостойным занятием. «И это после всего, что Алан для нас сделал?» – возмущался он. Сейчас Артуру пришла на память эта фраза, и он почувствовал себя униженным и обманутым. Вдобавок ко всему Оскар Фарли улыбался этому полицейскому. Они были заодно, и оба плевать на него хотели.

– Вы должны понять… – начал Мюлланд.

– О чем вы? – Фарли повернул к нему удивленное лицо.

– Вы должны понять… особые обстоятельства…

– Не сомневаюсь, – сердито оборвал агента Фарли. – Но, по правде сказать, у меня нет большого желания вас выслушивать. Кроме того, я настолько глуп, что делаю сейчас все возможное, чтобы спасти вашу шкуру.

– Спасти?.. – переспросил Мюлланд.

– Именно. Потому что все мы в одной лодке. И я не допущу, чтобы вы утянули нас за собой на дно… Поэтому я прошу вас – уйдите. Просто удалитесь отсюда, не поднимая шума.

– А как же записная книжка? Разве вы не хотите услышать, что в ней?

– Оставьте ее мне, я посмотрю.

– Но…

– Делайте, что вам говорят.

***

Оскару Фарли следовало бы выслушать этого идиота. Понять, что произошло. Но он не мог собраться с мыслями в его присутствии. Нервозность Артура Мюлланда передавалась и ему. Фарли повторил приказ убираться немедленно, и только тогда агент нехотя протянул ему блокнот.

– Отлично. Идите же…

– Вы обещали.

– Сделаю, что смогу. А теперь…

– Пиппард приказал мне не оставлять его. Он велел допросить полицейского.

– Позвоните Пиппарду и скажите, что все под контролем. Я допрошу его. А теперь идите.

– Идти?

– Да!

Мюлланд продолжал стоять. Он как будто хотел еще что-то сказать, но в результате взял шляпу и поплелся к выходу. Когда агент закрыл за собой дверь, Фарли вздохнул с облегчением. Он вдруг понял, что ему нужно выпить. А еще лучше – уйти в отпуск или заняться наконец своей спиной… Оскар посмотрел на Корелла. Тот все еще выглядел жалко, но взгляд его просветлел. Фарли выдвинул стул, сел и занялся блокнотом. Записи касались Алана Тьюринга. В них не было ничего секретного – в основном заметки по поводу его работ, выписки…

– Мне не стоило давать ему столь поспешных обещаний, – пробурчал Фарли.

– Не стоило, – подтвердил Корелл.

– Это он вас так отделал?

– Он.

– Мне жаль… мне страшно жаль… Говорить можете?

Полицейский вздохнул, выпил воды и начал говорить.

Он рассказал о своей встрече с Ганди и Пиппардом. Потом перешел к Мюлланду и тут так разнервничался, что Фарли был вынужден его остановить. Может, все-таки пригласить врача? Нет, нет… Корелл всего-то хотел вздремнуть. Стоило ему прикрыть глаза, как Оскар задумался, не связаться и ему с Сомерсетом. Но потом решил для начала разузнать от Корелла как можно больше. Особенно интересовало его, каким образом полицейский выведал о взломе шифровальных кодов.

Фарли достал томик Йейтса, но так и не смог сосредоточиться. Время текло медленно. Время от времени он поднимал глаза на Корелла и не переставал удивляться. В лице полицейского, даже в таком состоянии, было нечто загадочное. Оскар смутился, подавив желание погладить молодого человека по лбу. За дверью послышался женский голос, и Фарли вздрогнул. Когда же полицейский наконец проснулся, Оскар улыбнулся и дал ему еще воды.

– Вам лучше? – спросил он.

– Да, как будто.

– Может, заказать вам чего-нибудь поесть?

– Нет, нет… Я буду говорить. Хочу рассказать вам все…

– Уверены?

– Да.

– В таком случае прошу меня простить… Не могли бы вы вспомнить, кто сообщил вам о работе Тьюринга в области криптологии?

– Никто. Я сам пришел к такому выводу.

– Но как… – Фарли осекся. – Как могло прийти вам такое в голову?

– Можно сказать, все началось с одного вопроса.

– С вопроса?

– Да.

И тут Корелл рассказал, как он сидел в библиотеке Уилмслоу и размышлял о возможностях использования шахматистов и математиков в военных целях.

Поначалу помощник инспектора выглядел неуверенным и усталым, но потом изменился. Это было удивительно. Корелл так увлекся рассказом, что как будто даже забыл о боли. Фарли не покидало чувство нереальности происходящего. «Нет, нет, – уговаривал он себя. – Все это слишком красиво… Жизнь такой не бывает…» При этом у него хватило терпения воздержаться от комментариев.

– И тут я понял, что во время войны Тьюринг разработал логическую машину, – продолжал Корелл. – В работе «О вычислимых числах» она не более чем логический инструмент… Но потом… вы знаете, в Королевском колледже я прочитал о его АСЕ. О ней вы, конечно, знаете… Алан Тьюринг разработал ее для Национальной физической лаборатории в сорок пятом или сорок шестом году. Насколько я понял, это куда более сложная система, чем та, что описана в «О вычислимых числах». Парень кое-чему научился за годы войны – вот что я из этого понял. Могли ли его изобретения использоваться в военных целях? У меня не оставалось сомнений, что Тьюринг выполнял какие-то секретные правительственные задания, а после вашего визита в участок это стало очевидно. Оставалось ответить на вопрос: что во время войны хранится под особо строгим секретом? Ответ – планы наступлений, стратегические расчеты и соглашения между союзниками, состав и численность войск и тому подобное. Тогда я еще слушал радио у тети и вот представил себе, как высшее военное начальство передает стратегическую информацию в эфир: сбор войск там-то и там-то, бомбы на тот-то и тот-то город… Я не инженер ни в коей мере – не управляюсь даже с телефонным переключателем на участке. Но даже я понимаю: то, что говорится по радио, предназначено для всех. Поэтому хорошо зашифровать переданное в эфир сообщение дорогого стоит. Но еще дороже – расшифровать переданное врагом. Я понятия не имел, как это может работать. Но кое-что из трудов Тьюринга все-таки вынес. Алан писал, что сонет, сочиненный машиной, поймет только машина. Звучит странно… Ведь у машины не может быть ни своего мнения, ни вкуса… Но, как я думаю, здесь имелись в виду аппараты далекого будущего, возможности которых сегодня трудно предугадать. Хотя… и на сегодняшний день это высказывание в какой-то мере справедливо. Они ведь и в самом деле понимают друг друга… Вот, к примеру, мы собираемся кому-то звонить и включаем электрический сигнал… А когда мы слушаем радио, волны улавливаются антенной. Чем является для машины то, что мы воспринимаем как музыку или стихи? Это для нас остается непостижимым… Возможно, для них это что-то вроде кодированного языка. И машина, работа которой основана на законах логики – а именно о таких и писал Тьюринг, – способна расшифровать код. В журнале «Майнд» он писал, что использование логических машин в криптологии имеет большие перспективы, и это окончательно подтвердило мои подозрения… Зашифрованный язык – музыка для машин.