Очищение смертью - Нора Робертс

– Да, он мертв. Зато ты жива. И твой адвокат разъяснит тебе, если ты мне не веришь, что для убийств не существует срока давности.

– Ну, раз уж они тогда это на меня не повесили, ты теперь тем более не повесишь.

– Чего ждал Лино, Пенни? Выплатного дня? И когда должен был прийти этот день?

– Не знаю, о чем ты говоришь. – Глаза Пенни стрельнули в сторону. – Он же умер, значит, его мы спросить не можем.

– Где Стив Чавес?

– Не знаю. Не могу сказать. – Пенни зевнула. – Ну? Все уже?

– Лино выжидал. Подбирал крохи по дороге, чтобы покрасоваться, попробовать красивой жизни, а потом опять напялить «собачий ошейник». Человек не будет этим заниматься в течение пяти с лишним лет, только чтобы перепихнуться со старой подружкой.

– Он меня любил. Мы с ним строили планы. Как мы сбежим, возьмем большой куш и вернемся назад на коне.

– У тебя есть алиби на день его смерти?

– Я открыла наше заведение вместе с Розитой. Мы все подготовили, отработали утреннюю смену – три часа подряд. Около десяти я и Пепе – он работает в кладовой – позавтракали в подсобке, а когда я вернулась к прилавку, пришли копы и начали задавать вопросы. И тогда я узнала, что он умер.

– И что ты сделала, когда узнала?

– Отработала смену, ушла домой. А что еще мне было делать?

– Хорошо, ты свободна. Можешь идти.

– Давно бы так, – бросила Пенни и направилась к выходу.

Ева подождала, пока Пенни и ее адвокат не покинут комнату. Она просидела в молчании еще целую минуту.

– Выключить запись.

Когда Ева вернулась к себе в кабинет и остановилась у окна, глядя на улицу, к ней зашла Пибоди.

– Ну что там с Пенни? Удалось что-то узнать?

– Да уж, – усмехнулась Ева. – Дикая мешанина правды и лжи. Лжи больше, но и правды довольно, чтобы кое-что понять. Она утверждает, что ей неизвестно о судьбе настоящего Флореса: ложь. Что она не знает, чего здесь дожидался Лино: ложь. Она говорит, что ничего не знала о бомбе. Не ложь, а скорее «поди докажи». То же самое с местонахождением Чавеса. Она сказала, что Лино любил ее. Я думаю, это правда. Во всяком случае, сама она в это верит. Она так ни разу не сказала, что она его любит. Но последние несколько лет она с ним спала.

– Если они так долго общались в койке, он должен был ей рассказать, что задумал, – рассудила Пибоди.

– Верно подмечено. Я думаю, он помог ей убить в первый раз, заработать «крестик». – Ева постучала себя по плечу. – Может, они свои «крестики» заслужили вместе: по времени совпадает с тем, что рассказала Тереза. Они убили ее отца, он ее насиловал. У нее лопнуло терпение, и они порезали его на кусочки.

– Она признала…

– Нет, – оборвала напарницу Ева. – Она признала, что отец ее насиловал, и это правда. Она признала, что вступила в банду, чтобы найти семью, найти защиту. Ее отца обнаружили в виде мясного фарша в заброшенном доме, когда ей было четырнадцать. Он был известным толкачом, и полиция списала это на неудавшуюся сделку с наркотой. Наверное, полиция просто не стала в этом копаться, зачем напрягаться? Туда ему и дорога. В любом случае у Пенни и Лино наверняка было алиби. Или другие члены банды сами присягнули бы, что видели их в другом месте, или кто-то другой присягнул бы под их давлением.

Все это Ева проговорила, стоя у окна и глядя наружу. Услышав, что Пибоди прикрывает дверь кабинета, она повернулась.

– Ты в порядке? – спросила Пибоди.

– Да. – Ева подошла к автоповару и запрограммировала кофе. – Нам надо двигаться дальше. Надо поглубже покопаться в архивах. У меня есть дела по взрывам, надо связаться со следователями. Мне надо надавить на Пенни. Пусть знает, что ей грозит нечто большее, пара месяцев за решеткой за драку с копом.

– Думаешь, это она убила Лино?

– Мы проверим ее алиби, но я держу пари, оно прочно, как скала. Она держала его наготове, как будто знала, что я спрошу. Выложила прямо на тарелочке. Нет, она слишком вспыльчива, я не думаю, что отраву подсыпала она. Но, я думаю, она с этим связана. Уверена, она знает, кто подсыпал отраву.

– Может, они поцапались? Любовная ссора.

– Может быть. Но я не верю, что она могла продержаться больше пяти лет, ни разу не разозлившись на своего любовника. Я даже не верю, что она была ему верна, – задумчиво проговорила Ева и протянула кофейную кружку Пибоди. – Давай узнаем, с кем еще она спала, кроме Лино. Лино использовал привилегию исповедника для шантажа, когда это было ему на руку. Вряд ли он пошел на это ради какой-нибудь мелочи, я как-то не вижу его в такой роли. Надо проверить его прихожан – кто из них был дойной коровой. Кто мог давать достаточно молока, чтобы дело того стоило. И еще нам нужна полная информация по убитым и пострадавшим при взрывах.

– Помнишь, я говорила, что дело начинает складываться? Так оно и есть. Я вижу всю картину.

– Появились новые кусочки головоломки, – сдержанно отозвалась Ева. – Посмотрим, куда они лягут. Давай начнем со взрывов, оттуда и будем танцевать. Ведущий следователь все еще работает. Позвони детективу Стьюбену из сорок шестого участка. Спроси, не найдется ли у него или у его прежнего напарника время поговорить с нами.

– Ладно. Даллас…

Пибоди хотела еще что-то сказать, это было написано у нее на лице: желание утешить и приободрить.

– Сейчас нам надо расследовать дело, Пибоди. Вот им и займемся.

Пибоди, кивнув, вышла, а Ева опять повернулась к окну. Времени хватит, говорила она себе, времени хватит, чтобы прочувствовать все потом, дать себе ощутить понимание, связь с девушкой, которая убила, пытаясь избежать отцовской жестокости и насилия.

Ева допила кофе, затребовала файлы по убийству Ника Сото. И обрадовалась, когда Пибоди позвонила по телефону и сказала, что встреча со Стьюбеном назначена, до того как успела в них погрузиться.

Стьюбен назначил встречу в забегаловке рядом со своим родным участком. Сам он к моменту прибытия Евы и Пибоди уже успел заняться сандвичем и капустным салатом.

– Детектив Стьюбен? Лейтенант Даллас. А это моя напарница детектив Пибоди. – Ева протянула руку. – Спасибо, что уделили нам время.

– Без проблем. – В его голосе слышался грубоватый акцент жителя Бронкса. – Заодно и пообедаю. Если вы хотите есть, рекомендую – здесь хорошо кормят.

– Я не против.

Ева заказала сосиски с какими-то завитушками на гарнир, а Пибоди решила закусить свой утренний буррито ветчиной с дыней.

– Кон, мой прежний напарник, отправился на рыбалку. Хочет посмотреть, каково будет на пенсии, понравится ли ему это, прежде чем подавать заявление, – начал Стьюбен. – Если хотите с ним поговорить, он завтра вернется. – Он промокнул рот бумажной салфеткой. – Было время, когда я вынимал этот файл раз в пару месяцев. Первые года два после взрывов, может, больше. – Покачав головой, Стьюбен вновь впился зубами в сандвич. – Опять вынимал, просматривал, пару раз в год даже возобновлял следственные действия. Дэк – это мой напарник – тоже. Мы с ним встречались здесь за едой или кружкой пива и снова проходили все дело шаг за шагом. Прошло десять, двенадцать лет, а я все равно возвращался к этому делу. Такие дела не оставляют человека в покое.