Первый Дон - Марио Пьюзо

Непи не поражал размерами: маленький городок, крошечная центральная площадь, узкие улочки, несколько замков, в которых жили аристократы, одна церковь, очень красивая, построенная на месте храма Юпитеру. Она и Альфонсо ходили по этим улочкам, держась за руки, смеясь от переполняющей их радости. Но теперь Непи словно накрыла волна меланхолии, в которой пребывала и Лукреция.

Куда бы она ни посмотрела из окон замка, на черный вулкан Браччано или на синеву Сабинских гор, на глаза у нее наворачивались слезы. Ибо везде она видела Альфонсо.

В один из солнечных дней Лукреция и Санчия, с детьми на руках, отправились на прогулку. Лукреция чувствовала себя бодрее, даже улыбалась, но где-то неподалеку заиграл на рожке пастух, и она вновь впала в депрессию.

Иногда по ночам она могла поклясться, что происходящее с ней — кошмарный сон, а на самом деле ее красавец-муж лежит рядом с ней в постели. Она протягивала руку, но находила лишь холодные простыни и особенно остро ощущала, что осталась одна. Ее тело и душа жаждали его. Она потеряла аппетит, ничто ее не радовало. Каждое утро она просыпалась уставшей, словно не спала, а выполняла тяжелую работу. Те редкие улыбки, которые она выдавливала из себя, предназначались детям. За первый месяц, проведенный в Непи, она смогла только попросить портного сшить кое-что из одежды для детей. Даже игры с сыновьями утомляли ее.

Наконец Санчия решила помочь невестке прийти в норму. Заставила себя забыть собственную боль и посвятила себя детям и Лукреции. Изо всех сил старался и Хофре, утешал Лукрецию, когда она плакала, гулял с детьми, читал им сказки, по вечерам пел колыбельные.

Именно в это время Лукреция начала переоценивать свои чувства к отцу, брату, Богу.

* * *

Чезаре пробыл в Венеции больше недели и готовился к отъезду в Рим, чтобы продолжить военные действия. Последний вечер в Венеции он провел с давними друзьями по университету в Пизе. Они пили вино, вспоминали годы учебы, наслаждались неспешной беседой.

Если днем Венеция с толпами людей на улицах, дворцами, золочеными крышами, величественными церквями и арочными мостами поражала великолепием, то с заходом солнца город погружался в зловещий мрак. Влага, испаряющаяся с поверхности многочисленных каналов, затягивала город густым туманом, в котором дорогу домой с трудом находили и местные жители. Проулки между домами и набережные каналов превращались в ловушки, где горожан поджидали воры и злодеи, не решавшиеся появляться на улицах при свете дня.

Чезаре направлялся к своему дворцу, когда боковым зрением уловил полосу света, упавшую на канал. Обернулся: за его спиной кто-то открыл дверь.

Увидел троих мужчин в деревенских одеждах, быстро приближающихся к нему. В темноте поблескивали кинжалы.

Чезаре уже бросился к своему дворцу, но увидел, что путь ему преграждает еще один мужчина, который тоже держит в руке кинжал, и понял, что попал в западню.

Без раздумий, головой вперед прыгнул в канал, который протекал параллельно улице, его поверхность покрывал густой слой мусора и городских отходов. Плыл под водой, пока грудь едва не разорвалась от недостатка воздуха. Вынырнул на поверхность у противоположного берега.

Увидел, как двое мужчин перебегают канал по арочному мостику. В руках они держали не только кинжалы, но и факелы.

Чезаре глубоко вдохнул и, вновь уйдя под воду, заплыл под мост, где покачивались на воде две привязанные к пристани гондолы. Затаившись между их бортами, молил Бога, чтобы его не увидели.

Мужчины бегали по обоим берегам канала, заглядывали во все проулки, выходящие на набережные. И всякий раз, когда они оказывались рядом с мостом, Чезаре уходил под воду и оставался там, сколько мог.

Наверное, прошла вечность, прежде чем мужчины собрались на мостике у него над головой. Он услышал, как один пробурчал: «Римлянина нигде нет. Должно быть, утонул».

— Лучше утонуть, чем плавать в таком дерьме, — заметил второй.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — по тону чувствовалось, что говорит главарь. — Неро заплатил нам за то, чтобы мы перерезали ему горло, а не гонялись за ним по улицам.

Чезаре вслушивался в их шаги, пока они не затихли.

Опасаясь, что ему устроили засаду, Чезаре поплыл вдоль берега, добрался до Большого канала, потом до пристани у своего дворца. Ночной сторож, приставленный дожем, удивился, что почетный гость прибыл не по суше, а по воде, дрожащий от холода и дурно пахнущий, но, конечно же, помог ему выбраться на берег.

Во дворце Чезаре принял горячую ванну, надел теплый халат, выпил горячего хереса. Долго сидел, глубоко задумавшись. А потом приказал подготовиться к раннему отъезду, чтобы с восходом солнца отправиться в Венето. Там начиналась суша и он мог пересесть с гондолы в дожидающуюся его карету. Спать в эту ночь от так и не ложился.

Едва солнечные лучи окрасили бухту в розовый цвет, Чезаре ступил с пристани в большую гондолу. Его сопровождали трое охранников, вооруженных мечами и арбалетами. Они уже собирались отплыть, когда на пристань спустился широкоплечий, коренастый мужчина в темно-синей форме.

— Ваше высочество, — обратился он к Чезаре, — позвольте представиться перед тем, как вы покинете нас.

Я — капитан городской стражи, охраняющей этот район.

Приношу извинения за случившееся этой ночью. В Венеции полно воров и бандитов, которые грабят всех, кто по ночам попадается у них на пути.

— Так, может, и вам следует держать на улицах больше людей, чтобы горожане смогли обратиться к ним за помощью, — голос Чезаре сочился сарказмом.

— Вы окажете нам большую услугу, — продолжил капитан, — если отложите отъезд и пройдете со мной туда, где на вас напали. Ваши охранники могут подождать здесь. Мы проведем обыск в соседних домах, и вы, возможно, опознаете кого-нибудь из нападавших.

Чезаре не знал, что и делать. С одной стороны, хотелось уехать, с другой — найти тех, кто покушался на его жизнь. Однако поиски бандитов отняли бы слишком много времени, которого и так не хватало. В том, чтобы ловить их самому, необходимости не было. В Риме ждали дела поважнее.

— Капитан, при обычных обстоятельствах я бы обязательно вам помог, но меня ждет карета. Я хочу до заката солнца добраться до Феррары, потому что сельские дороги не менее опасны, чем ваши улицы. Поэтому прошу меня извинить.

Стражник улыбнулся, коснулся рукой шлема.

— Вы собираетесь в скором времени побывать в Венеции, ваше высочество?

— Надеюсь на это, — кивнул Чезаре.

— Тогда, возможно, вы нам и поможете. Если не возражаете, я свяжусь с вами. Я — Бернардино Нероцци, но все зовут меня Неро.

По пути в Рим Чезаре долго размышлял о том, кто нанял капитана городской стражи, чтобы убить его в Венеции. Но понял, что ответа ему не найти. Слишком многие хотели его смерти. «А если бы покушение удалось, — с улыбкой подумал он, — подозреваемых было бы столько, что заказчика точно бы не нашли».