Западня - Анна Малышева

Ватутин ошалело водил глазами — с Балакирева на Юру, потом на ключи.

— Вы так и не можете сказать, где провели вечер двадцать пятого мая? Я вас уже спрашивал, но, может, подумаете еще?

— В общаге, у себя, — выдавил тот.

— Свидетели этому есть?

— Отстаньте… Какие вам нужны свидетели? Спросите у вахтера — выходил я вечером или нет.

— Зачем же вам было идти через вахту, да еще на такое дело? — уже не стесняясь, спросил Балакирев. — У вас же рядом запасной выход, и дверь всегда открыта.

Знаете, Ватутин, у меня для передачи дела прокурору уже все есть. Кроме вашего добровольного признания, разумеется. Но признание — дело наживное. Лучше бы вы сами все рассказали. Кстати, Ватутин, куда вы дели такую кучу денег и камушков? Может, тоже в мастерской схоронили?

Токарь-сантехник впал в отчаяние. Он вскочил, перегнулся через стол к Балакиреву, так что того обдало кислым камерным запахом. Юрий спрыгнул с подоконника, но помощь была не нужна Ватутин всего-навсего желал, чтобы его выслушали. Он истошно кричал:

— Искали бы лучше, кто дочку мою убил! Почему вы мне не верите? Почему Алке верите, а мне нет? Потому, что она непьющая? Или потому, что баба еще красивая?!

Олька сказала, что это ее ключи, что вторые — сестрины, откуда мне знать, чьи они? Что же мне — родную дочь допрашивать? Вижу я ее раз в два года, и как мне ей после этого в душу лезть? Девчонка жаловалась, просила помочь — что же мне делать, прогнать ее надо было?!

— Успокойтесь, сядьте, — просил Балакирев, но тот не слушал:

— Да делайте со мной, что хотите! Хотите посадить — сажайте, я готов, на что же я теперь гожусь! И так уже ничего в жизни не осталось Дочки нет, жены нет, жить негде, да пропадай оно все к чертовой матери! Хоть стреляйте меня, кому я такой нужен!

И он упал на стул, скорчился, зарыдал. Юрий дал ему воды, но Ватутин гордо оттолкнул его руку, не переставая между тем всхлипывать и размазывать по щетине слезы.

Его увели. И Балакирев, надевая пиджак, подумал, что если так пойдет и дальше, то, возможно, он все-таки вырвется на дачу Не в эти выходные, так в следующие. Жена будет счастлива…

* * *

Михаил наконец принял решение — не бог весть какое, но все-таки.

Он позвонил Алле и попросил ее подъехать к нему домой. Сделал это в пятницу, со служебного телефона. Алла оказалась дома и очень удивилась его просьбе.

— Зачем это нужно.? — нерешительно спросила женщина.

— Есть одна причина…

И вдруг она догадалась, он услышал, как женщина слегка задохнулась:

— Постойте, неужели… Милена у вас?!

И когда он подтвердил ее догадку, закричала:

— Боже мой! Где мы только ее не искали! Обзвонили всех подруг! Она что же — два дня у вас живет?!

— Нет, только ночует. А днем уходит в зоопарк. Поверьте, я ее все время пытаюсь отправить домой… Но она не идет.

Алла высказала пожелание немедленно отправиться в зоопарк на поиски дочери, но Михаилу удалось ее уломать:

— Боюсь, что она просто сбежит от вас. Лучше, чтобы вы дождались ее у меня. Она придет, я уверен. Должна прийти. Вы только мужу не говорите, прошу вас. Он может… М-м… Не правильно все понять.

Когда он подошел к своему дому, то сразу увидел Аллу — та нервно шагала перед подъездом — три шага в одну сторону, три в другую. Михаил поздоровался и с укоризной сказал:

— Зачем же вы так открыто стоите? Если она увидит — не подойдет. Может, уже спугнули.

— Да что вы такое говорите! — начала было женщина, но он попросил ее сбавить тон и буквально втащил в подъезд. Ошеломленная, она бежала вслед за ним вверх на лестнице. Опомнилась только в квартире, прислонилась к стене, задыхаясь, ловя воздух ненакрашенными губами.

— Вы должны мне все объяснить! — совсем не твердо, а как-то жалобно сказала она. — Почему она не идет домой? Вы знаете, что она мне говорит по телефону? Что живет у подружки, а на нас почему-то обиделась, не желает с нами жить! Бросает трубку! Муж в панике, хотел уже идти в милицию, я его еле удержала…

— Правильно сделали. — Михаил взял дрожащую женщину под руку, провел в комнату, усадил. — Милиция вашей дочери сейчас ни к чему. И не верьте, что Милена на вас обиделась. Она просто боится идти домой.

Он не хотел пугать несчастную женщину и потому опустил все самые страшные подробности, которые ему сообщила Милена. Рассказал только, что ее старшая сестра в свое время связалась с дурной компанией, что Ольга кое-что рассказала об этом Милене, когда убегала ночью из дома, и что девочку тоже пытались втянуть в темные махинации. Ничего конкретного он не говорил нарочно. Михаил слишком ясно помнил слова юриста. Конечно, мать сразу встревожится, решит, что лучшей защитой для дочки будет милиция… Разумеется — милиция, ведь Милена ничего преступного не совершила! Ей просто нечего бояться! Она слишком поздно поймет, что оправдаться ее дочке будет трудно.

— Они ее преследуют? — с белыми от ужаса глазами спросила Алла..

— Нет. Она только опасается этого.

— Но почему же она не сказала мне?! — ревниво воскликнула мать. — Почему пошла к вам?

— Потому что я ей чужой, наверное, — вздохнул Михаил. — Не имею права ее ругать, наказывать. Извините за откровенность… Но Милена мне призналась, что отец ее бьет.

Алла раздраженно махнула рукой, будто прогнала назойливую муху:

— Да перестаньте. Давно этого не было.

— Видимо, девочка слишком ярко это запомнила. И вообще… Вы еще не обратили внимания, что это уже не ребенок? Мне кажется, Милена — вполне сформировавшаяся личность. И знаете, она заставляет себя уважать.

Я, во всяком случае, ее Зауважал.

Алла рассердилась и встала:

— Зауважали?! Спасибо! Так зауважали, что раньше мне позвонить не смогли?! Где она у вас спала?

— В комнате моей дочери.

— С вашей дочерью?

Когда Михаил объяснил, что недавно развелся, женщина заговорила еще более сухо и неприязненно:

— Вот и видно, что мало вам своих проблем, если цепляетесь к чужим детям.

— Извините, я не цеплялся.

— Ну она к вам цеплялась! Черт знает что! — Женщина достала из сумки сигареты — Мы же с ума сходили, я две ночи не сплю, ведь с Ольгой так же начиналось, а потом мы ее потеряли! Шутите вы, что ли?! Может, лучше дождаться, когда ее тоже в каком-нибудь парке найдут?!

Мало вам Ольги? Может, понравилось, хочется еще посмотреть?! Вы же ее там видели, если не ошибаюсь!

Она закурила, закашлялась и сунула в пепельницу едва зажженную сигарету:

— Все, больше я с ней не цацкаюсь! Посажу под домашний арест!