Все его милые девочки - Чарли Кокс

Алиссу замутило; она словно опять погружалась в прошлое.

– Понятия не имею, что происходит, – обратилась она к команде, – но похоже, что похищение Айзека как-то связано с убийством моего брата. Вот только как?

При этих словах коробкой завладел Корд.

– Обратного адреса нет. Нужно сообщить капитану, – сказал он, распахивая двери и направляясь к кабинету Хаммонда.

Алисса даже не заметила, как рухнула на стул.

Глава 54

Понедельник, 8 апреля

Посылка и ее содержимое продолжали занимать мысли Алиссы, когда она вечером вернулась домой. Вся семья сидела вокруг стола, и при виде них у нее защемило сердце. Алисса сняла кобуру с пистолетом, но решила пока что не убирать оружие в сейф.

– Сейчас переоденусь, – сказала она, – и приду помочь с ужином.

Обогнула стол, избегая встречаться с мужем глазами. Это не сработало, и Брок последовал за ней по ступенькам.

– Не хочешь мне рассказать, что происходит? – спросил он с тревогой в голосе.

– Очень хочу, – ответила Алисса, переодеваясь в спортивные брюки. – Просто не знаю как.

Ее взгляд упал на пальму в горшке, стоявшую в углу спальни; за ней на стене висели несколько фотографий Тимми, которые Алисса решилась выставить на всеобщее обозрение. Их частично прикрывали широкие пальмовые листья.

Наконец, повернув голову, Алисса сказала:

– Давай обсудим это позже.

Она подождала, пока муж кивнет, и отправилась вниз.

К ее удивлению, Холли подошла и обняла мать со спины.

– С чего это? – спросила Алисса. – Хотя все равно приятно.

– Мне показалось, тебе это не повредит. – Холли уперлась подбородком Алиссе в плечо и вздохнула. – Ты поймаешь этого гада, мам. Я уверена.

Сердце у Алиссы растаяло.

– И как мне удалось вырастить такую чудесную дочь? – спросила она со слезами на глазах.

– У меня был отличный пример для подражания. Женщина-детектив… Когда-нибудь я вас познакомлю. Если, конечно, ты захочешь.

Алисса развернулась и крепко обняла Холли.

– Спасибо тебе, милая. Сегодня мне и правда это нужно. – Отступив на шаг, она добавила: – Но теперь надо готовить ужин. Чтобы сохранить статус примера для подражания.

Холли, рассмеявшись, сказала:

– Я пока займусь домашним заданием, если ты не против.

– Давай. Я позову тебя, когда ужин будет готов.

Она продолжала перебирать содержимое коробки и текст открытки у себя в голове, пытаясь обнаружить новые фрагменты пазла, когда у нее из-за спины раздался вопрос:

– Мам, тебе помочь? – Айзек уже брал со стола луковицу, нож и разделочную доску.

Алисса отложила лопатку, которую держала в руках, и повернулась к сыну, прикрыв колотящееся сердце ладонью.

– Господи, ты меня напугал! Я не слышала, как ты подкрался.

– Извини, – растерянно ответил Айзек. – Я просто хотел посмотреть, не нужна ли тебе помощь. Могу порезать овощи для салата, если хочешь.

Гадая, что на самом деле было у него на уме, Алисса сказала:

– Будет очень кстати. Спасибо.

Несколько минут они трудились в мирном молчании, пока Айзек не заговорил:

– Думаю, мне стоило бы обратиться за помощью. Хоть я и чувствую себя от этого слабаком.

Алисса посмотрела на его увлажнившиеся глаза, на выражение страха, исказившее его красивые черты, и в душе порадовалась тому, что он сам поднял эту тему. Каждую ночь она слушала, как сын крутится и ворочается в постели, зовя на помощь – во сне. Алисса перестала помешивать соус в кастрюле и заглянула сыну в лицо.

– Я знаю. Я тебя понимаю, – тихонько прошептала она. – Я точно так же себя чувствовала, когда в колледже соседка по комнате уговаривала меня пойти к психотерапевту… насчет моего брата.

Перед глазами у нее опять закружились упаковка хлопьев «Буберри» и конфетные сигареты.

– Это помогло? – спросил Айзек, плечом утирая слезы, бежавшие по щеке.

Алисса вернулась мыслями в кабинет доктора Бланшара, где изливала свою душу. Один раз доктор посмотрел на нее – прямо в глаза – и спросил:

– Тебе кажется, что лучше бы убили тебя?

Ей вспомнился шок, который она испытала при этом вопросе.

– Что? Нет! Как вам вообще такое пришло в голову?

– Тогда не позволяй этому убивать тебя, Алисса. Тебе было девять. Ты была маленькой девочкой. Ты захотела газировки и пошла за ней. Это мужчина, который похитил твоего брата, убил его, а не ты. Окажи брату услугу и, вместо того чтобы упиваться чувством вины, сделай что-нибудь. Что-то такое, чтобы он мог тобой гордиться. Не позволяй убийце брата убить и тебя тоже. Я не говорю тебе забыть – я говорю извлечь из этого хоть что-то хорошее.

Она пришла в ужас при мысли о том, что можно извлечь что-то хорошее из убийства ее младшего брата, но поняла, что имел в виду доктор Бланшар. И чем больше размышляла над его словами, тем определеннее вставал перед ней будущий карьерный путь. Поэтому в стремлении избавиться от мрачных воспоминаний о прошлом, которого она не могла изменить, они с Броком после колледжа переехали в Нью-Мексико, где Алисса поступила на работу в полицию.

Она до сих пор помнила тот внутренний подъем, который ощутила, когда впервые спасла человека – маленькую девочку, похищенную с детской площадки. Помнила, как защелкнула наручники на похитителе и какое облегчение испытала, когда девочка живой и здоровой вернулась к родителям. Та семья получила своего ребенка назад – в отличие от ее собственной…

Теперь, погладив сына по щеке, Алисса ответила на его вопрос:

– Да, через некоторое время. Это было нелегко, но я рада, что решилась. И, думаю, ты тоже будешь рад.

– А ты можешь немного рассказать мне про то время, когда… после твоего брата. Как ты это пережила?

– Когда-нибудь, – ответила Алисса, гадая, сдержит ли слово. Особенно с учетом страха, поселившегося в ней в последние дни, – что убийство Тимми как-то связано с похищением ее сына, а возможно, и с целой серией похищений и убийств девушек.

Айзек сменил тему, взявшись перемешивать салат:

– К слову, ты не могла бы достать наши старые семейные альбомы? Мне надо взять несколько фотографий для дурацкого памятного альбома, который нас заставляют сделать на английском, – ворчливо попросил он. – Если там будут фотографии родителей, я получу дополнительные очки. – И закатил глаза.

Алисса подавила смех.

– Когда-нибудь в будущем ты наткнешься на, как ты выражаешься, дурацкий памятный альбом и порадуешься, что сделал его.

Он снова закатил глаза и простонал:

– Мам, я же не девчонка! Я не