Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

— Зато теперь тебя никто не назовет сынком… сынок. Тащи ключи и задницу к Миле. Я скоро буду. И это, лейтенант.

— Да?

— Не облажайся.

— Я ведь добыл те перчатки, да?

— Вот и молодец. Отбой.

Воан стоял посреди мусора, накиданного галдящей, но таинственно исчезнувшей толпой. Среди остатков скудного пиршества вились следы, оставленные чьими-то мокрыми и босыми ступнями.

Кто-то или что-то распугало этих людей.

8.

Наверху кто-то ходил. Шаги затихли на главной лестнице вестибюля.

Глаза Мишани мерцали в подвальном мраке. Рядом стояли ребята, имен которых он не знал. Не то чтобы параллельные классы существовали в какой-то параллельной вселенной, но знать имена всех и каждого — простите, в жизни и так полно лишних людей.

Словом, Мишаня понятия не имел, кто это так сосредоточенно сопел.

Покинув класс биологии, он примкнул к сборищу тех, кто кучковался у музея. Мишаня рассчитывал, что в толпе Тома не разыщет его. Он видел, как она терлась о стекло снаружи, и это, надо признать, возбудило его. Настолько, что ему пришлось отвернулся в угол, делая вид, будто он копается в своем смарте.

Но Тома таки пришла.

Какое-то время все спокойно занимались своими делами, а потом толпу рассекло, как будто невидимая плеть оставила шрам. Кто-то сорвался на визг. Мишаней овладел ужас, как и многими другими. Они бросились врассыпную. Тома пришла как посланница дождя. По ее бледному нагому телу бежали капли, а ее босые ножки были обуты в башмачки из грязи и газонной травы.

Мишаня выскочил наружу.

Кто-то тяжело хрипел, растянувшись на ступенях. Дождь ощущался теплой мочой, и Мишаня понял, что находится на грани срыва. Те, кто оказались рядом, бежали в сосредоточенном молчании. Они боялись шуметь. Одна девушка вскрикнула, испугавшись далекой вспышки в небе, и ее тут же ударили по лицу. Мишане показалось это смешным.

Он помчался в общагу. В его сознании всплыл вестибюль со всем своим макабрическим содержимым. Какой-то парень, бежавший далеко впереди, успел заглянуть внутрь. Вскоре он с воплями выскочил наружу, едва не сбив Мишаню с ног. Подумаешь, мертвец и разбитая люстра.

Мишаня и еще несколько «смельчаков» укрылись в подвале.

Все они прятались тут по разным причинам. Кто-то спасался от призрака убитой девушки, а кто-то берег шкуру, потому что был повинен в смерти Тамары Куколь. Или, вернее сказать, в жестоком обращении с Томами.

Мишаня прыснул со смеху. Из темноты на него уставились изумленные глаза.

Наверное, стоило вспомнить о родителях, но Мишаня спустился сюда не для того, чтобы думать об этих старых мослах. Он положил руку на крест под галстуком и осторожно потянул. Главное, не порезаться. Первое время Мишаня, любуясь ножом, резался так часто, что казалось, будто он бреет руки. Он погладил в темноте лезвие, рассекая кожу на большом пальце.

Тома охотилась за теми, кто причинил ей боль. Что ж, Мишаня с удовольствием присоединится к ее сафари. Разве можно как-то еще заслужить ее прощение?

Невиновных в «Дубовом Исте» нет и не будет. Аминь.

9.

Мила ждала его у распахнутой двери медицинского корпуса. Ее плечи обнимал свет неонового креста, шипевшего под дождем. У Воана защемило сердце. Наверное, она увидела, как он трусит по мокрым лужайкам, закрывая голову от дождя. Озябшая и хмурая, Мила держала дверь, не давая ветру захлопнуть ее.

Едва он скользнул внутрь, как Мила прижалась к нему.

— Она здесь, Воан, — прошептала она. — Тома Куколь здесь.

На фармацевтическом складе лежало несколько трупов, но Мила явно имела в виду не их. Размышляя над этим, Воан достал револьвер. В последнее время «Кобальт» дышал куда чаще, чем следовало, но Воан не забывал убирать его. Мокрая от дождя рукоять в любой момент могла вообразить себя намыленной рыбкой.

Мила схватила его за рукав, когда он двинулся вперед. Помотала головой.

— Не туда.

— Не туда? — Воан с непониманием посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, и дверь в боковой коридор.

— Дальше. — Мила показала на белую дверь фармацевтического склада.

— Там? Но как она туда попала?

— Откуда ж мне знать, Воан? А вдруг она как вампир — умеет превращаться в туман? Ты веришь в вампиров, Воан? Мерзкие кровососы. Лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы лакомиться гемоглобином. Но можно ведь и шоколадку купить, правда?

— Ш-ш.

Подойдя к двери фармацевтического склада, Воан прижался к ней. За дверью что-то пощелкивало и с треском лопалось. Будто обламывали ветви и рвали какую-то ткань. Щелкать мог тис ягодный, а раздирали, скорее всего, бинты с квасцами, хотя они уже были сняты и не могли сковывать движений.

К Воану из глубин памяти воззвала Лия.

«Ты же всё прекрасно понимаешь, дорогой, — сказала она. — Ты поверил во многое. Осталось только выйти на орбиту и научиться дышать».

Воан кивнул. Трупы. На складе шевелились тела Томы Куколь.

Позади Воана и Милы раздался топот. Кто-то распахнул входную дверь медицинского центра. Воан не помнил, чтобы он или Мила запирали ее. Оба были слишком поглощены тайной подозрительных шумов. Воан развернулся. Рука с револьвером метнулась в ту же сторону, взведя по пути курок.

В дверном проеме горбился и дрожал Шустров, пытаясь сбросить капли с формы.

Воан убрал револьвер:

— Будешь так по-псиному отряхиваться, лейтенант, и познакомишься с собачьей смертью.

— Как это понимать? — заинтересованно уточнила Мила.

Воан не ответил. За него это сделал Шустров.

— Так и понимать. Мол, умру как собака.

— О. Жаль. Я люблю собакенов.

Спустя минуту, убедившись, что все двери заперты, особенно дверь фармацевтического склада, они расположились в кабинете Милы. Привалившись к стене, Воан начал с самого простого. Хотя простым это, конечно же, не было.

— Лейтенант, ты ведь понимаешь, что возникнут вопросы? С гор сойдет лавина дерьма. Настоящий дерьмошквал, состоящий из вопросов и вопросиков всех калибров.

Шустров кивнул. Он сидел на кушетке, с отрешенным видом вцепившись в нее. Его нижняя губа и левая бровь казались пластиковыми из-за припухлостей.

— Ну и что стряслось-то? — напирал Воан. — Я тебе не мать, чтобы кудахтать «вас и на секунду нельзя оставить одних». Но, знаешь ли, очень хочется.

Заикаясь и запинаясь, Шустров поведал о случившемся. Пальцы его, вонзившиеся в кушетку, всё белели. Потом он показал ключи от погрузчика. Воан поднялся и влил в Шустрова банку пива, пока тот обнимал себя за плечи.

— Вот, — наконец сказал Шустров и рыгнул.

Он