Женщина с глазами кошки - Алла Полянская

— Наш эксперт сказал, рукопись — одна из древнейших на Земле. В ней сказано, что было время, когда нашей Вселенной правила раса чудовищ, враждовавших с Солнцем. Когда-то они жили между мирами, в городе Лэнг, но потом между ними вспыхнула война. Проигравших изгнали, и те осели на разных планетах, на Земле тоже, где впали в анабиоз. А дальше примерно так: тот, кто спит на другой стороне Земли, за океаном, скоро проснется, построит храм и город, где будут жить те, кто станет ему поклоняться, приносить жертвы и давать силу. И он восстанет, разбудит остальных чудовищ — их именуют Древними, — и они поглотят Вселенную, чтобы набраться сил и вернуться в Лэнг.

— И что?

— А ничего. Я вспомнила об этом, потому что у тебя тоже ягуар на плече. Если верить легенде, остановить приведенный в ней неутешительный сценарий могут только дети Ра — Солнца, которое принадлежит Пятнистому Коту. Придут Избранные, разрушат храм Древнего на Земле и убьют его, загнав в небытие, через много-много солнц. Этим Избранным клан Ягуара отдаст сердце Солнечного Кота — свою главную святыню. Один раз в столетие в определенный момент Сириус совпадает с пирамидами, Древний в тот момент становится материальным, и Пятнистый Кот может убить его. Ну а если победит Древний, он восстанет из своего сна… Последствия известны.

— Отличная сказка, я такие и раньше слыхала. У всех диких племен подобные имеются.

— А ты не думала, почему? Может, дикие племена сохранили то знание, которое было утеряно в процессе цивилизации?

Я опять мысленно усмехаюсь. Надо же, как Керстин близка к истине… Да, клан Ягуара, племя мочика, его сохраняло, оставаясь на подступах к Виль-Таэну. Они точно знали, для них все вышеперечисленное не было вымыслом.

— Мы обе знаем, что это не сказка, Вика. Солнцепоклонники были всегда, культ по всей Земле возникал. Правда, кое-где весьма кровавый, как в империи инков, например. Символом Солнца считался Пятнистый Кот, у инков — Ягуар. Откуда-то они знали о солнечных пятнах, понимаешь? Именно клан Ягуара объединял разные племена, из него выходили правители и жрецы.

— И что?

— Тори, не считай других глупее себя. Что-то случилось в джунглях с вами тремя. Что?

— Без комментариев.

— У тебя многое без комментариев. А результат таков: даже там, где очевидный плюс, ты ставишь минус.

— Я никогда не была сильна в математике. Послушай, что тебе за дело до всего этого? Скоро все закончится, мы разбежимся и забудем друг о друге навсегда. Я со своими проблемами сама разберусь. Мне и раньше это удавалось, удастся и сейчас.

— Так просто, да? А ты подумала о тете Розе, которая месяцами одна в доме? Она же с ума сходит от тревоги за тебя. А об Эде ты подумала? Ведь он любит тебя! Обо мне, конечно, ты не подумала, но мои дети — твои племянники, хочешь ты того или нет. А кот?

— Не дави мне на психику.

— Тебе надавишь, как же! Такой панцирь отрастила…

И вдруг я чувствую: кто-то стоит снаружи. До меня доносятся его дыхание и горячие волны агрессии. Надо что-то делать прямо сейчас.

— Что? — напрягается Керстин.

Револьвер уже в ее руке. Она безоговорочно верит моему чутью.

— Там, — киваю я в сторону балкона, — около подъезда…

— На лестнице встретим.

Хозяин, вошедший в комнату, понимает все без слов.

— Вика, сумку твою я собрал, там одежда, постиранная. Но как же вы…

— Как-нибудь. Спасибо вам. Давай в подъезд, Вика, а я по винограду с балкона, здесь невысоко.

Мы открываем дверь, и я выхожу. В подъезде темно. Хитрецы решили, что так я их не увижу? Ей-богу, как дети!

Их двое, пахнут далеко не розами. Ага, сейчас запах от них станет еще хуже. Почти остановилось сердце — Сила ищет выход, и сердце врага — дверь.

— В подвал их!

Керстин затаскивает в подъезд еще одно тело, нож торчит у него из-под лопатки.

— Заберем их машину. — Бартон уже идет к припаркованному за углом внедорожнику. — Подстрахуй меня.

Глухой удар — спецагент угостила водителя чем-то тяжелым по голове. А, рукояткой револьвера. Тело нашло свое место в кустах крыжовника.

— Я за рулем.

Мы едем мимо парка. Когда-то здесь были качели, продавалось мороженое, а ночью фонари освещали аллеи, украшенные гипсовыми бюстами писателей и поэтов. И мы с Наташкой, две дурошлепки, как-то ночью у бюста Пушкина пытались вызвать его дух. Но не получилось, наверное, что-то неправильно делали. Ну, в двенадцать-то лет неудивительно…

— Куда теперь?

— Помолчи, я хочу подумать. — Керстин яростно встряхивает волосами. — Надо хоть руки где-то помыть. Мы же к ним прикасались, а у них могут быть любые болезни.

— Ага. Например, проказа.

— Да, черт подери!

— Я пошутила.

— Проказа — это очень весело.

— Шансы заразиться практически равны нулю. Вот бутылка с водой.

— Они пили ее из горлышка, а у них во рту были бактерии. Так что это уже не вода, а биологическое оружие.

— Давай пошлем ее в Китай.

— Тебе все шуточки. А знаешь ли ты…

— Керстин, я врач, ты не забыла? Я в курсе насчет бактерий. Как знаю и то, что сейчас ты ломаешь комедию. Короче, колись. Есть какой-то план, и я у вас просто фланговая пешка?

— Не понимаю, о чем ты.

— Не лги мне! Керстин, если ты меня вынудишь, я убью и тебя. Не хочу этого делать, по нескольким причинам, но ты не оставляешь мне выбора. Говори немедленно, где мои Синчи и Наташка? Зачем ты устроила комедию с приездом в Россию? Курта Монтои здесь нет, и тебе сие отлично известно. Может, кто-то из местных с ними связан, но самого его в стране нет.

— Теперь есть.

— А с этого места — подробней!

— Что ж… Дело очень запутанное.

— Ты забыла, что я закончила Гарвард?

— Все шутишь? Ладно, изволь. Дело в том, что о твоих и парней способностях нам стало известно в тот день, когда я прилетела в Ла-Пас. Мерион Хиксли мне рассказала, но я не поверила. Потом тебя ранили — через пару часов ты снова в строю. Эд с Луисом тоже неправдоподобно быстро оправились, хотя были едва живы после общения с молодчиками Бешеного Педро. Естественно, мы заинтересованы в вас троих. Но семья Краузе — медиамагнаты, очень влиятельные и богатые люди, а семейство Домингес не последнее в политике обеих Америк. Ну, и клан Левин, к коему ты так или иначе, но принадлежишь, в угол не задвинешь, куда ж без них. Поэтому просто изъять вас, так сказать из обращения, дабы разобраться, чемвы стали, было невозможно: папа Краузе, мама Домингес и многочисленные Левин принялись бы защищать своих непутевых деток. Нам против такой силы не устоять. А времени мало: если кто-то еще узнает о ваших способностях, за вами начнется настоящая охота. Войны нашим не хотелось, но и согласия вашего никто спрашивать не собирался. В агентстве решили так: нужно, чтобы объекты изучения оказались на территории, где их можно поставить в условия, при которых они сами станут искать у нас защиты.