Бесследно исчезнувшая - Лиза Марклунд

– Расскажи, каков был твой рабочий день, – попросила она.

Ирина Азарова откашлялась:

– Господин Лерберг покидает дом, отправляясь на работу, без четверти девять. В девять Нора уходит с детьми на церковные занятия. Я приезжаю на поезде, который прибывает в Солсидан сразу после девяти, а потом иду по тропинке через лес и подхожу к дому с тыльной стороны, так что никто меня не видит. Попадаю внутрь через кухню и работаю до часу…

– Что ты делаешь в доме?

– Привожу в порядок стол после завтрака, мою посуду, убираюсь, стираю, глажу, пеку печенье и столовый хлеб, готовлю еду к ужину, чтобы Нора потом смогла только разогреть…

– Ты многое успеваешь.

У женщины покраснели щеки.

– Не так уж и много, – сказала она и опустила взгляд в пол. – После обеда я обычно работаю здесь, в квартире. Готовлю на плите то, на что уходит много времени, и приношу с собой к Норе на следующее утро – голубцы, тушеную говядину или оленину, пеку хлеб и печенье тоже…

Она произносила названия шведских блюд на идеальном стокгольмском диалекте.

– И еще вяжешь, – добавила Нина.

Ирина кивнула:

– Нора считает рукоделие очень важным.

– Дети знают, что ты работаешь в доме?

Она вздохнула и кивнула:

– Я оставалась порой после часа, когда у детей послеобеденный сон. Старший мальчик, Исак, видел меня несколько раз. Он очень смышленый. Нора сказала ему, что я ангел, охраняющий их сон. Он разговаривал со мной по-шведски, но я никогда не отвечала. Мне совсем не нравится лгать мальчику. Я не знаю, что он думает обо мне.

– Он и в самом деле считает тебя ангелом, – улыбнулась Нина. – В любом случае так он говорил о тебе.

Судя по ее виду, Ирина сейчас испугалась снова.

– Он рассказывал обо мне?

Нина внимательно посмотрела на нее:

– Ты знаешь, где Нора?

Женщина уперлась взглядом в колени, спрятав лицо от глаз Нины. На вопрос она не ответила.

– Тебе известно что-нибудь о ее иностранных аферах?

По-прежнему никакого ответа.

– Что произошло год назад, когда Нора наняла тебя? Что-то ведь, скорее всего, случилось, ведь раньше она справлялась и с работой по дому, и с бухгалтерией мужа, но внезапно ей понадобилась помощь. Она попала в цейтнот, начала планировать побег и взяла тебя в помощницы…

Женщина неотрывно смотрела на свои руки.

– Откуда ты приехала в Швецию? – спросила Нина.

– Я не уверена, что хочу продолжать наш разговор.

Нина задумалась на мгновение.

– Согласно шведскому закону об иностранцах, ты совершила преступление, работая без соответствующего разрешения, – сказала она. – За такой проступок тебя могут подвергнуть денежному штрафу или даже на целый год отправить в тюрьму, и это если не принимать во внимание тот факт, что ты, вероятно, виновна в избиении Ингемара Лерберга.

Сейчас женщина подняла на Нину глаза, они снова были полны слез.

– Я никогда не встречалась с мужем Норы, впервые увидела его только там, на кровати, – пробормотала она.

Нина поверила ей. Она уж точно не сумела бы нанести такие увечья, у нее не хватило бы физической силы. Зато могла выступить в роли соучастницы, помочь советом или действием: поделиться информацией о привычках и распорядке дня семейства Лерберг или открыть дверь.

– Если ты будешь откровенна со мной, то я не заявлю на тебя, – пообещала она. – Но ты должна рассказать мне все, что тебе известно о Норе Лерберг и ее делах. Согласна?

Женщина кивнула.

Нина не имела права давать подобное обещание, потом ей, возможно, пришлось бы нарушить его, если бы это оказалось необходимым. Или нет?

– Откуда ты?

– С Украины, – произнесла Ирина Азарова очень тихо. – Из Чернобыля. Мой муж умер, но дочери живы. Они учатся в Киеве. Надя будет врачом, Юлиана – адвокатом. Я содержу их.

Нина взглянула на свой мобильный телефон и убедилась, что их голоса по-прежнему записываются.

– Каким образом ты познакомилась с Норой?

– Я выложила в Интернете объявление, что даю уроки языка. Она ответила на него.

– Уроки языка?

– Нора захотела учить русский. Я преподавала русский и английский в Чернобыле, в школе. Это была хорошая работа. А после аварии на атомной станции мой муж принимал участие в ликвидации последствий и тяжело болел с тех пор. Девочки были маленькими, работы не найти. Мы очень бедствовали. Потом муж умер, а дочерям пришло время учиться в университете, и я решила искать работу на Западе…

– Значит, Нора хотела учить русский язык?

Азарова кивнула:

– Я давала ей уроки вечером по средам, так мы начинали. И еще она постоянно слушала аудиокурсы русского языка через наушники. Нора была умная, быстро все схватывала.

– Ты учила ее русскому, а как получилось, что ты стала работать у нее в доме?

– У Норы хватало дел с фирмами. Порой она не спала ночами, не успевала заниматься стиркой и уборкой.

– Ты знала, что это были за фирмы?

Женщина колебалась, но только одно мгновение.

– Она вела бухгалтерию разных предприятий. Я не знаю каких, она никогда не встречалась с клиентами в доме.

Нина вздрогнула:

– А где она встречалась с ними?

– В Швейцарии. Дом находился в полном моем распоряжении в те дни, я меняла занавески, устраивала генеральную уборку.

– Как она вела бухгалтерию? В бумажном виде или с помощью компьютера?

– На компьютерах, их у нее было два. Она работала очень много, каждый день…

Два компьютера. Два мобильных телефона. Два паспорта. Два имени, по меньшей мере три адреса: в Марбелье, Фисксетре и на Силвервеген, а возможно, имелись и другие? Пять предприятий в Испании, а вдруг это не все? Она отмывала деньги, свои собственные? Или чужие? В таком случае чьи? Откуда она получала их?

– Почему? – спросила Нина тихо. – Почему она затеяла все это?

– Она однажды проговорилась, что взяла много в долг.

Нина ждала.

– Взяла деньги, у кого? У банка?

– Я так не думаю.

– Но почему? У фирм Ингемара дела шли хорошо. Нина любила роскошь? Употребляла наркотики? Играла?

Ирина Азарова явно оскорбилась за Нору.

– Ничего подобного. Она была неслыханно экономной и едва притрагивалась к вину. И не играла, я никогда не видела, чтобы она проявляла интерес к игре.

Нина посмотрела в окно. Она видела остроконечные кроны деревьев, а за ними похожие бело-коричневые дома.