Тайна имения Велл - Кэтрин Чантер

«Теперь ты совсем одна», – сказал Голос.

Я побежала по пустой дороге.

– Вернись! – крикнула я.

А затем на горизонте показался «лендровер». Я остановилась, думая о том, что за глупые мысли только что посетили меня. Я наблюдала за тем, как автомобиль слегка качает на гравии подъездной дорожки. Марк вылез из машины с газетой в руке. Помню, я подумала о том, что Марк никогда прежде не ездил по утрам покупать газету. Он возненавидел прессу с тех пор, когда у него возникли проблемы на работе. После переезда сюда его антипатия только усилилась. Позже я думала о том, почему он поехал в Миддлтон, рискуя нарваться на неприятности. Не ради же одной газеты? Но тогда меня эти вопросы не тревожили. Я ждала, когда Марк, обойдя вокруг машины, откроет дверцу перед Люсьеном.

– Почему ты не сказал, что забрал Люсьена с собой?

Я пошла к машине, ничуть не сомневаясь в том, что внук там. Просто в другом месте его быть не могло.

– Я чуть с ума не сошла от волнения.

– О чем ты? – спросил муж.

– Где он, Марк? – Повысив голос до крика, я открыла заднюю дверцу и заглянула вовнутрь.

Внутри, помимо строевого леса, гвоздей и деревянных молотков, ничего не оказалось.

– Что ты с ним сделал?

У меня исчерпались разумные объяснения, и я побежала, просто побежала. Я устремилась вниз по склону холма к кошаре для ягнят. Люсьен должен быть там. Он сделал себе домик, зарывшись в сено. Но все внутри кошары покрывал слой никем не потревоженной пыли. Тогда я побежала к сараю, в котором стоял наш трактор. Должно быть, Люсьен там, в одной пижаме, держится ручонками за руль, но я совсем забыла, что трактора на месте нет. Он остался внизу, возле сена. Я крикнула Марку, что бегу к трактору, и, спотыкаясь, заковыляла по вспаханному полю, теперь представлявшему непроходимую грязь.

Марк, как тисками, схватил меня за руку.

– Что случилось, Рут?

– Я проснулась, а его в кровати нет. Люсьен исчез, Марк! Пропал!

На муже не было лица. В этом я уверена.

– Ну… А вчера вечером с ним все было в порядке? Вернувшись в дом, ты это проверила?

– Разумеется, проверила. Что случилось?

– Не понимаю. Где он? Люсьен просто так исчезнуть не мог.

От хладнокровия Марка ничего не осталось. Когда я заговорила, то сделала это для того, чтобы успокоить не только себя, но и его.

– Ладно. Ничего. Мы его найдем. Он просто пошел побродить по окрестностям. Люсьен это любит. Когда здесь была Энджи, он часто с ней гулял.

– Ты права, – швырнув газету на водительское сиденье, сказал Марк. – Поиски надо вести упорядоченно, а не как придется. Первым делом тебе надо надеть куртку.

Он крепко обнял меня. Я услышала его учащенное громкое сердцебиение. Мы долго прожили вместе, и я могу с точностью сказать, что Марк всеми силами старался сохранить самообладание. Впрочем, наши объятия оказались недолгими.

– Пойду наверх за свитером, – сказала я, но, зайдя в спальню, первым делом пала на колени. – Я очень много для тебя сделала, – тихо произнесла я. – Я всем ради тебя пожертвовала: мужем, мечтой, всем… Я никогда ничего не просила, но теперь прошу об одном: найди и верни мне Люсьена.

Эхо моих слов прозвучало как-то угрожающе, словно я собиралась ее шантажировать. Голос сообщил мне, что будет лучше, если я попрошу прощения, покаюсь за подобного рода заявления. Кем я себя возомнила? После этого я очень испугалась, что обидела богиню засухи, которой была одержима и о которой так мало знала.

– Извини, – произнесла я. – Я ужасно тревожусь. Я знаю, что ты любишь всех и каждого. Все, что происходит, – часть твоего промысла. Помоги мне ввериться тебе, Роза, этим утром. Аминь.

Слово «аминь» прозвучало очень громко в пустой комнате. И куда ты отправишься после «аминь»?

Я пошла к Марку. Он разговаривал по телефону.

– Его не оказалось в постели, когда она проснулась утром. Мы считаем, что он пошел побродить по окрестностям фермы…

В полицию?

– Зачем ты это сделал? – набросилась я на мужа. – Он просто пошел побродить по полям. Мы же живем не в Лондоне. Здесь Люсьен не может потеряться. Его не может похитить какой-нибудь извращенец. Почему ты позвонил в полицию, не предупредив меня? Я молилась. – Я перешла на крик: – Я не хочу, чтобы полицейские шныряли по земле Велла!

– Дело не в тебе и не в Велле, Рут, не в твоих рыдающих сестрах, не в Розе и не во всей этой чуши. Надо найти Люсьена, и все тут! И мне кажется, полиция может помочь нам куда больше, чем все твои молитвы.

Спустя секунду наступила такая тишина, что я слышала, как тикают часы и квохчет одна из кур на дворе. Затем Марк уже более спокойным голосом сообщил, что в таких случаях чем скорее сообщишь в полицию, тем лучше. Я согласилась, хотя происходящее очень напоминало видеозапись фильма, которую без моего согласия прокручивают на большой скорости вперед. Я сказала, что пойду к сестрам проверить, не с ними ли Люсьен. Марка удивило, что я до сих пор этого не сделала.

Мы отправились в путь, по дороге то и дело выкрикивая имя внука: «Люсьен! Люсьен!» Наши голоса далеко разносились в безводных, безработных долинах вокруг Велла. Мы еще не успели приблизиться к лагерю, как Дороти уже спешила к нам навстречу по тропинке.

– Что-то случилось, Рут? Нам тебя не хватало во время молитвы.

Мы побежали к автофургонам. Люсьена там не оказалось. Ева сказала, что все с рассвета на ногах. Джеки нездоровится. Справиться с ней совсем непросто, поэтому сестра Амалия распорядилась перевести ее из фургона Дороти в ее собственный фургончик. Потом какое-то время понадобилось на то, чтобы утихомирить Джеки. Нет, они бы точно увидели Люсьена, если бы мальчик гулял поблизости. Я проверила фургоны. Марк сказал, что так будет вернее. Амалия его перебила, заявив, что это может сделать только сестра Рут. Марк пнул ногой по корзине, в которую собирали стираное белье, и зашагал обратно вверх по склону холма. Люсьен обожал Дороти и Джеки, а к Амалии и Еве относился с опаской. А вот к их фургонам он относился с равной степенью восторга. Ему нравилось, что кровати складываются, врастая в стены, что, приподняв сиденье, обнаруживаешь там тайный сундучок, что туалеты внешне похожи на холодильники. Я с сестрами обыскали автофургоны. Окна в них запотели. Сырой воздух пах немытыми телами. На откидных столах лежали таинственные сочинения сестер. Пар, поднимавшийся от кружек травяного чая, согревал зимний воздух. Джеки лежала, свернувшись калачиком, на кровати в фургоне сестры Амалии. На скрип двери и холодный воздух, ворвавшийся снаружи, она никак не отреагировала. Дороти укрыла ее одеялом. Джеки даже не пошевелилась.

– Ее стошнило, – прошептала Амалия. – Я дала ей снотворное. Мы не должны ее будить. Стресс последних дней оказался для нее слишком сильным.

Она взяла стакан со стола и поставила его в раковину, пощупала лоб Джеки тыльной стороной ладони, подобрала валявшуюся на полу рясу и вынесла ее сушиться на зимнем солнце.