Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

План был на удивление конкретным. Понимая, что это нельзя оставить просто так, Нисикава сообщил об этом офицеру Имаде из полицейского участка Каисигэ. Имада доложил в полицию Цуямы, а ее начальник немедленно направил лейтенанта и двух полицейских в дом Тои для выяснения ситуации.

Муцуо в это время был дома. К тому моменту Инэ уже тоже вернулась домой, и хотя она была ужасно напугана появлением в ее доме троих полицейских и допросом, она прореагировала на ситуацию как типичная сельская женщина, сказав, что она действительно не ночевала дома, но только потому, что поссорилась с внуком и что внук не заставлял ее принимать яд, что это было лекарство вакамото, изменив тем самым свои предыдущие показания. Муцуо тоже держался чрезвычайно мягко и покорно, не проявляя никаких признаков сумасшествия, вежливо отвечал на вопросы и говорил, что никогда не буянил дома и, конечно, не имел ни малейшего намерения сделать какую-нибудь глупость. Он объяснил, что то, что он рассказал Кимиэ, было содержанием романа, который он собирался когда-нибудь написать, и Инэ с энтузиазмом поддержала его, так что полицейские не увидели необходимости арестовывать Муцуо.

Однако с согласия Муцуо они обыскали его комнату на чердаке и обнаружили большое количество оружия – три охотничьих ружья, один японский меч, один короткий меч, 81 патрон на крупного зверя, 311 патронов с дробью, 111 патронов с гильзами, 121 гильзу, 50 зарядов пороха и 50 свинцовых пуль, и когда лейтенант спросил, готов ли он добровольно сдать все это на хранение, Муцуо согласился, поэтому оружие увезли в полицейский участок.

При личном досмотре Муцуо они обнаружили у него короткий меч, поэтому решили забрать и его. Когда его спросили, зачем он его носит, Муцуо ответил, что меч может понадобиться, когда он ходит на работу в горы. Что касается огромных запасов оружия, то он ловко объяснил их тем, что закупил их впрок, потому что цены на него в следующем году неминуемо взлетят до небес из-за событий в Китае.

Помимо оружия, инспектор полиции приказал ему сдать также охотничью лицензию. Однако Муцуо категорически сопротивлялся этому. Он настаивал, утверждая, что ему необходимо ходить в горы для укрепления здоровья и что охота и стрельба помогают ему самостоятельно готовиться к будущей военной службе, но в конце концов уступил. Поэтому полиция забрала и охотничью лицензию Муцуо на хранение в участок.

Кроме того, лейтенант полиции препроводил Муцуо Тои в полицейский участок Каисигэ и лично сделал ему внушение. Муцуо с волнением выслушал его от начала до конца и со слезами на глазах заявил, что будет очень осторожен, чтобы избежать подобных недоразумений в будущем. Лейтенант полиции решил, что он раскаялся, и поэтому вызвал его родственника, жившего по соседству с Тои Сюна Инубо, и поручил ему взять Муцуо под опеку.

Мечи, изъятые у Муцуо, полицейские увезли с собой, а громоздкие ружья и патроны распорядились хранить в деревенской канцелярии. Впоследствии одно из охотничьих ружей при посредничестве офицера Имады было продано за 135 иен начальнику пожарной части Каисигэ, а Муцуо получил вырученные деньги.

После этого офицер Имада часто навещал семью Тои, разговаривал с Муцуо о возможностях трудоустройства и всячески пытался найти с ним общий язык. Заметив, что Тои еще не посеяли рис, он стал настаивать, чтобы они сделали это как можно скорее. Сюн Инубо и Маруити Инубо также присоединились к его усилиям. Муцуо всем им послушно отвечал, что все сделает в ближайшее время. Казалось, что он достаточно раскаялся, и все вздохнули с облегчением.

6

У Муцуо была похожая ссора не только с Канэ, но и с Кимиэ Сэрой. Хотя Муцуо знал, что и Кимиэ, и Канэ, и Садако, и Тоё, и Томи, и Кику, и Митиё говорили о нем ужасные вещи, Муцуо был охвачен отчаянием из-за своей неизлечимой болезни и мечтал переспать хотя бы с одной из них.

Но все они теперь избегали Муцуо. Однако Муцуо все еще простосердечно надеялся, что это возможно, если у него хватит денег. Надо было только держать эти отношения втайне от жителей деревни.

Муцуо был молод и не до конца понимал суть закрытого общества, называемого деревней. Муцуо – мужчина, для него это было нормально, но с женщинами дело обстояло иначе. Чтобы защитить себя, женщинам приходилось быть в сто раз более чуткими к общественному мнению. Когда выяснилось, что Муцуо страдал от ненавистной всем болезни легких, стало необходимо относиться к нему с подчеркнутым презрением. Это был способ искупить свои грехи, которые молва связывала с Муцуо, а также единственная возможность остаться жить в деревне. Создавая у жителей деревни впечатление, что они не имели никакого отношения к Муцуо, женщины не только утверждали, что они придерживаются строгих нравов, но показывали, что у них не было никакой возможности заразиться туберкулезом.

В сложившейся ситуации женщины даже под страхом смерти ни за что не могли снова переспать с Муцуо. Муцуо следовало бы понимать психологию таких женщин.

Однако он принадлежал к тому типу мужчин, которые сильно зависят от женщин, поэтому он все еще ожидал, что женщины будут относиться к нему с материнской нежностью. Он не мог понять, что женщины были загнаны в угол сложившимися обстоятельствами. Более того, он был уверен, что для жителей деревни он по-прежнему отличник и лучший ученик.

Случилось так, что в один из дней, когда он чувствовал себя хорошо, Муцуо, гуляя по горной тропе на окраине деревни, встретил Кимиэ Сэру. Вдалеке виднелись люди, занятые посадкой риса.

– Привет, Кимиэ, – сказал Муцуо дружелюбным тоном.

Кимиэ несла за спиной ребенка, которому не исполнилось еще и года. Муцуо подумал, что с ребенком за спиной она вряд ли согласится сделать это сегодня, но достал из кармана пятииеновую купюру и подошел, размахивая ей.

– Эй, Кимиэ, почему бы тебе не купить что-нибудь малышу, который у тебя за спиной?

При этих словах Кимиэ внезапно развернулась и пошла прочь.

– Эй, подожди, подожди, подожди, что случилось? Я так хотел тебя увидеть!

В определенном смысле Муцуо сказал правду. И в самом деле, из всех женщин, с которыми у Муцуо был физический контакт, Кимиэ Сэра была самой желанной, хотя и не самой молодой, и виделся с ней он больше, чем с кем-нибудь еще.

Кимиэ, напротив,