Подарок наследного принца - Алексей Макеев

Слова у Гурова никогда не расходились с делом. Раз он обещал другу Крячко, что сам сядет за составление «широкого» списка – значит, так и поступил. На следующий день он с утра явился в Управление, сел за компьютер, вывел на экран материалы, касавшиеся погибшего прокурора Конягина, и начал выписывать всех, с кем прокурор имел хоть малейший контакт. А закончив выписывать имена из файлов, отправился в прокуратуру и там стал ходить из кабинета в кабинет, опрашивая сослуживцев погибшего прокурора. Не обошел своим вниманием и самого руководителя областной прокуратуры Сытника, чем немало его удивил.

– Вы что же, Лев Иванович, и меня хотите занести в ваш список подозреваемых? – обиженным тоном спросил областной прокурор.

– Нет, Матвей Юрьевич, не хочу, – ответил Гуров. – Просто таков порядок – я должен занести в свой список всех, с кем Михаил Конягин имел хоть какой-то контакт. Значит, я не имею права проигнорировать и ваше имя. Ведь вы часто общались с погибшим?

– Разумеется! Практически каждый день.

– Вот, следовательно, и вас надо занести, – заключил Лев.

К трем часам дня «список Конягина» был завершен. В нем значилось пятьсот тридцать семь фамилий. Гуров не стал немедленно сопоставлять его со списком тренера Коробкова, а отправился посмотреть, как идут дела у его сослуживцев. Стас Крячко сидел за главным компьютером, вытеснив из-за него майора Березина. Он, по старой памяти, занимался первым погибшим – предпринимателем Гурьяновым.

– Ну как подвигается работа? – спросил Лев.

– Ничего идут дела, голова еще цела, – ответил Крячко строчками из детского стихотворения. – Хотя, признаться, голова уже начинает трещать. Эта твоя установка: брать всех, кто хоть раз встречался с убитым, – заставляет выписывать столько народу… Сам должен понимать – предприниматель по роду своей работы каждый день встречается с новыми людьми.

– Ну и сколько у тебя в перечне?

– Уже свыше семисот. Сейчас скажу точно. Так… Значит, семьсот двадцать три. А в итоге, я думаю, будет в два раза больше. Мне даже страшно представить, сколько будет в списке по Угрюмову, которым занимаются Куликов и Соболев!

– Если совсем испугаешься, выпей воды, – посоветовал Гуров. – Когда думаешь закончить?

– Ты сказал – к вечеру, значит, к вечеру и будет. А во сколько точно, не скажу.

– Ладно, трудись, – кивнул Лев и прошел во вторую комнату, где трудились Куликов и Соболев. Каждый из них сидел за своим компьютером и внимательно изучал то, что было перед ним на экране.

– Привет, братья-разбойники! – приветствовал он оперативников. – И как вы, интересно, поделили наследство? Кому что досталось?

– Мы решили разделить контакты Угрюмова по годам, – объяснил капитан. – Я взял все, что касается последних трех лет жизни Угрюмова. А Ивану досталось все остальное, начиная с юношеских лет погибшего.

– Разумно, – одобрил Гуров. – И сколько же у каждого из вас получилось?

– Иван свою работу, в общем, закончил. Сколько у тебя получилось, Вань?

– Шестьсот двадцать один человек, – ответил лейтенант.

– А у тебя самого сколько?

– У меня больше – уже восемьсот шестьдесят, и еще работать надо. Думаю, выйдет больше тысячи.

– Пусть будет больше тысячи, ничего страшного, – сказал Гуров и отправился в другой кабинет, где сидел майор Березин.

У майора, как выяснилось, работа тоже подходила к концу. И тут окончательно выяснилось, что погибший предприниматель Рустам Касимов был малообщительным человеком – в его списке значилось всего триста семьдесят шесть человек, с которыми погибший контактировал в течение жизни.