Саботаж - Артуро Перес-Реверте

Пти-Пьер, не слушая диалога, уже собирался завести ему руки за спину и связать, но Баярд жестом его остановил.

– Боюсь, я так и так покойник… – Глаза его враждебно уперлись в лицо Фалько. – Итак, что значат ваши слова?

– Во французской компартии у вас есть враги. Коминтерн считает вас человеком ненадежным и слишком влиятельным. Человеком, который не подчиняется партийной дисциплине, неуправляем, своеволен и чересчур самостоятелен. И потому ищут предлоги, чтобы опорочить вас.

– Опорочить – или уничтожить?

– Нет, речь только о политической смерти. Цель – развенчать вас. Подрезать крылья герою испанской войны. Есть мнение, что вы слишком тщеславитесь своим участием в ней.

Баярд смерил его взглядом:

– Чушь какая…

– Может быть. Но так они считают.

– Формально я не коммунист, но они знают, что я беззаветно предан партии.

Фалько сделал вид, что силится произнести чье-то имя.

– Тук-хачевский, – выговорил он наконец.

– Генерал?

– Он самый.

– Ну, и при чем тут он?

– В Москве идет суд над ним и другими участниками фашистского заговора.

– Это мне известно. Совершенно нелепые обвинения. Я хорошо его знаю.

– Вот в этом-то все дело.

Маслянистый свет неожиданно качнувшейся лампы озарил хмурое лицо Баярда.

– Что за ерунда… Какое отношение это имеет ко мне?

– Вы дружили с ним? Гостили у него на даче у Черного моря?

– И что?

– А то, что НКВД пристегивает к этому делу вас. Чистит все его окружение, считая, что оно поголовно заражено враждебными настроениями и состоит на жалованье у иностранных держав.

– Это ложь.

– Мне можете об этом не говорить!

Явно озабоченный, Баярд прошелся по каюте. Потом остановился возле Веццани с его револьвером, вытащил сигареты и сунул одну в рот.

– Если даже все так, как вы рассказываете – во что я не верю, – я в отношении Тухачевского особого внимания не заслуживаю… Столько трудов, и хлопот, и денег – неужели все ради того, чтобы вывести меня из игры?

– Не знаю. Я выполняю приказ, а приказ был – дискредитировать вас.

Баярд чиркнул спичкой, прикурил и трижды затянулся, прежде чем заговорил снова:

– Кто предоставил прессе эти фальшивые документы?

– Опять же не знаю. Советская разведка, наверно. Или Коминтерн.

– А наци? А франкисты?

– О них ничего не могу сказать.

Баярд – руки в карманах, глаза сощурены, сигарета в зубах – долгим взглядом окинул Фалько. И спустя минуту покачал головой.

– Попытка была неплоха, – сказал он. – Я чуть было не поверил. Даже засомневался… Но не сработало. Так что начнем все сначала.

Он повелительно кивнул Пти-Пьеру, который уже вытянул руки со шнуром, готовясь вязать Фалько. В этот миг снаружи донеслись отдаленное трак-трак-трак поезда, проходящего по мосту, и одновременно – скрип сходней. Трое повернули головы к трапу, а Веццани поднял со ступеньки револьвер.

– Там кто-то есть, – сказал Баярд.

Как правило, все решающее происходит в считаные секунды. Фалько, который был от природы одарен умением узнавать или предчувствовать эти секунды, развил его годами тренировок. И действовал в соответствии со своими навыками. Повинуясь первому импульсу, когда уже не остается времени на расчеты или размышления. Впрочем, он и так почти целый час ждал удобного случая.

Был там кто-то снаружи, как решил Баярд, или никого не было, значения уже не имело. Важно было, что случай наконец представился: противники на краткий миг отвлеклись, а главное – отвлекся тот, кто держал в руке оружие. И этот миг Фалько не упустил. Дальнейшее стало чередой отработанных до автоматизма действий. Методичных и четких, как балетные па. И столь же привычных.

Прежде всего в ход пошла бутылка. Фалько, который чуть ли не с первой минуты определил расстояние, ухватил ее за горлышко в ту самую секунду, как вскочил со стула.

Затем сильным толчком отпихнул Баярда в сторону – первой целью должен стать Веццани. И, разумеется, его револьвер. Сделал два быстрых шага к корсиканцу, занося бутылку, и когда понял, что не успевает, потому что тот уже выцеливал его, водя стволом, – сократил дистанцию, метнув бутылку Веццани в лицо. И даже не задержался, чтобы оценить результат, потому что когда раздались глухой удар, звон разбитого стекла и болезненный вскрик, поспешил ногой отшвырнуть уроненный револьвер под стол.

Из двоих оставшихся первым атаковал Пти-Пьер. Он ринулся на противника головой вперед, которую, как пушечное ядро, несло вперед мощное коренастое туловище, но Фалько уже бывал в подобных ситуациях, и кроме того, на его счастье, в тесной каюте негде было разогнаться. Так что он остановил нападавшего, ударив его локтем между глаз и следом – кулаком в висок, с такой силой, что ушиб костяшки. Глаза у француза закатились. Он рухнул на колени, ища в воздухе опору. Фалько не стал препятствовать ему в этих поисках, потому что тот уже не представлял опасности и еще потому, что пора было переключить внимание на Баярда, который на четвереньках искал под столом револьвер. Вернее, только что нашел.

Ну, хватит на сегодня, подумал Фалько. Две трети – хороший процент потерь. И потому взлетел по трапу наверх, пинком открыл дверь и выскочил на палубу и в ночь, имея в виду по сходням сбежать на причал и затеряться в темноте.

И уже почти выполнил свое намерение, когда какая-то тень преградила ему путь вперед, а вторая стремительно оказалась сзади.

Он получил удар по затылку. Сначала перед глазами вспыхнули и закружились мириады светлячков. Потом все исчезло.

Хоть бы не свалиться в воду, была его последняя мысль.

И остатками гаснущего сознания Фалько ощутил, что летит в бездонный темный колодец.