Двойник с лунной дамбы - Содзи Симада

Я задумался, что сам стал бы делать, оказавшись в положении людей, которым надо что-то делать. Пищу для размышлений дала твоя жизнь в Мотосумиёси, и ответ пришел сам собой – использовал бы тебя.

С какой целью? Понятное дело – чтобы семья получила деньги. Но ведь это не ботинки у Ихары стащить, для этого нужны время и усилия. Речь могла идти о плане, задача которого – завладеть всем имуществом Ихары. План с большой долей вероятности мог быть таков: устранить, то есть убить, Ихару чужими руками.

Потом я связал свои рассуждения с паническим состоянием, в котором увидел тебя тогда на станции. Если был план заставить тебя убить Ихару, то твое смятение могло означать, что ранен человек, помешавший его реализовать. И таким человеком, как я уже говорил, могла быть только Рёко. В какой она больнице – неизвестно. За этим может стоять Сюдзи. Если так оно и есть, какую цель он преследует? Поставив себя на место Сюдзи, я все понял. Он воспользовался сложившимися обстоятельствами, чтобы срежиссировать второй акт драмы с убийством.

То есть можно было ожидать нападения на дом Ихары. Я побывал на заводе Ихары в Кавасаки и, представившись сотрудником отдела районной администрации по учету населения, получил там его адрес. Потом поехал к тебе, но уже не застал. Значит, ты собирался напасть на Ихару в его доме, подумал я и решил мчаться туда. На электричке или такси я не успел бы, поэтому без разрешения позаимствовал у соседа мотоцикл и отправился к месту событий. Я умею быстро ездить, когда требуется. Успел вовремя. Единственное, о чем я пожалел, – это то, что не смог обстоятельно поговорить с Сюдзи Масико. Ничего не поделаешь. Зато я избавил от серьезных неприятностей дорогого друга.

В этот момент раздался стук в дверь.

– Да! – громко крикнул Митараи. Дверь отворилась, и на пороге появился… Сюдзи Масико.

Тут даже мой приятель оторопел и несколько секунд молча смотрел на непрошеного гостя. Придя в себя, он поднялся и гостеприимно предложил:

– Пожалуйста. Налить кофе?

– Не беспокойтесь. Я пришел, только чтобы передать это, – тихо и мрачно проговорил Сюдзи Масико. – Раньше хотел это сделать, но вы не взяли. – С этими словами он протянул мне белый конверт, тот самый, который хотел вручить тогда, у больницы «Мукодзима». Увидев, что я не хочу его брать, положил на стоявший рядом столик.

– Ты специально за этим сюда пришел? – решил поинтересоваться Митараи.

– Я подумал, что это нужно сделать, – таким же мрачным голосом ответил Сюдзи Масико. Без очков, длинные тусклые волосы, неопрятная бородка. «И этот человек заварил всю эту кашу?» – думал я, глядя на стоявшего передо мной худощавого парня. Я уже ничего к нему не испытывал: ни враждебности, ни уважения. Кроме усталости, у меня вообще не было никаких чувств. И в этом незваном госте чувствовалась та же усталость.

– Можно узнать, как вас зовут? – спросил Масико, обращаясь к моему приятелю.

– Киёси Митараи, – ответил тот.

– Киёси Митараи… Хорошо, я запомню. Тогда позвольте…

Масико повернулся и направился к двери, которая оставалась приоткрытой.

– Подожди минутку, – окликнул его Митараи.

Масико обернулся и быстро проговорил:

– Вы можете делать что угодно. Но у вас больше нет доказательств.

– Мне так не кажется, и решать это буду не я. Послушайте, Сюдзи Масико… или, может, быть, Кэйсукэ Исикава?

Сюдзи бросил быстрый взгляд в мою сторону. Я медленно покачал головой.

– Не хочу изображать из себя полицейского, но все-таки хотел бы с тобой поговорить, – продолжал Митараи.

– А я вот совсем не расположен, – сказал Масико на прощание и отворил дверь.

– Всего одно слово. Как настроение? – бросил Митараи вслед уходящему, не желая отставать. Тот остановился. – Злишься на меня?

Масико обернулся к нам – похоже, раздумал уходить.

– Я не злюсь на Рёко. Поэтому не злюсь и на вас.

– Ну-ну.

– Я лишь хотел узнать, как ваше имя. Только и всего.

– Какая честь! А можно спросить? Когда у тебя день рождения?

– Восемнадцатое ноября тысяча девятьсот пятьдесят первого года, – помолчав, ответил Сюдзи Масико.

– Вот как? Просто хотел уточнить. Давай так: ты запомнишь мое имя, я – твой день рождения… Что будешь делать дальше?

– Да ничего особенного. Умирать ведь – сразу не умрешь, тоже дело хлопотное. Буду жить обыкновенно, день за днем.

Масико снова повернул к выходу. Митараи быстро опередил его и, как дворецкий, провожающий важную персону, почтительно распахнул перед ним дверь.

– Может, еще увидимся, Масико-кун, – держась за дверную ручку, сказал он таким тоном, будто обращался к дорогому другу.

– Мне бы этого не хотелось, – сухо бросил Масико и сделал еще шаг к двери. Но вдруг остановился и снова взглянул на Митараи. – Вы спрашивали, какое у меня настроение?

Тот кивнул.

– Я по жизни – человек невезучий, от макушки до кончиков ногтей. На меня все шишки валятся. Что-то вроде собаки, если хотите, на которой кишат блохи. Все время приходится чесаться задней лапой. Но если все блохи куда-то денутся, я забуду о том, что я собака.

Сюдзи Масико криво усмехнулся – видимо, над самим собой – и вышел в коридор, где был набросан разный мусор. Митараи прикрыл за ним дверь.

Я взял лежавший рядом конверт, оставленный Сюдзи Масико. Вряд ли ему хотелось сюда идти, но он все-таки явился. Что же он мне написал?

Я раскрыл конверт и вынул несколько листков почтовой бумаги.

«Дорогой Кэйсукэ» – увидел я маленькие аккуратные иероглифы. Знакомый милый почерк Рёко. Это было ее письмо, не Масико.