Акциденция - Алексей Климин

Подняв глаза от этих бессмысленных по содержанию страниц, я все-таки отважился спросить:

— И на основании этого его арестовали и теперь он в лагере на десять лет?!

Сергей Семенович посмотрел на меня укоризненно, и даже насмешка мелькнула в его глазах:

— Николай Алексеевич, я понимаю, что вы практически всю жизнь были кадровым офицером Красной Армии и привыкли к четкому выполнению приказа, но теперь-то вы в органах, дело, вон какое раскрыли, значит, умеете думать и своей головой. Вот и подумайте, Свешников к тому моменту столько наворотил, а потом ему удалось скрыться, а нам было велено носом землю рыть и его найти. Он же, к тому моменту, с помощью знакомых ему уголовных элементов, уже как полгода по другому паспорту жил. Кстати, эту информацию тоже вы добыли… так вот и посмотрите, что было делать нам? В нашей практике, если не можешь достать самого фигуранта дела, то следует его окружение брать.

— В общем, сестра Свешникова сдала моего брата, а вы и рады были хватать… и не важно, что он обычный обыватель, хороший врач, семьянин, да просто… лопух по жизни, — констатировал я, добавив последнее тихо — почти про себя.

— Отчасти… — не стал отпирать майор, — но только отчасти, мы видели, что он за человек, но я вам сказал о наших правилах ведения дела, а заявление Любови Михалны Заревич, было уже и не так важно, только как дополняющий факт. Интересная женщина, кстати, и тоже умеет прятаться, ее мы так пока не нашли… — хмыкнув мой собеседник как-то неопределенно и продолжил: — Но вашего брата, к сожалению, и без ее заявления слишком часто видели со Свешниковым, в тот момент, Мурзиным, — и во взгляде его на мгновение промелькнуло сочувствие, но лишь на мгновение, а потом глаза майора сразу же приобрели опять стальной блеск.

Но мне его сочувствия и не нужно было, мне достаточно, что он разговаривает со мной. Боялся я, что выдадут мне дело и на этом — все, а вот на вопросы отвечать не станут… не смогут… не позволено им… Не знаю, но почему-то я считал именно так, и теперь, когда Сергей Семенович не обрывал меня, я, как минимум, был ему благодарен.

— Так вот и не ясно мне из этого дела, из-за чего пострадал мой брат, — рискнул я сказать главное.

— Вам ответить честно? — майор, в ироничной усмешке дернул бровью, — По своему легкомыслию пострадал ваш брат.

— Вы поняли, о чем я говорю — не о недостатках Павла.

Сергей Семенович убрал с лица ухмылку и совершенно серьезно ответил мне:

— Понял, о деле Свешникова и чем он занимался.

Я кивнул, отвечая майору таким же настороженным и напряженным взглядом.

— Прекрасно понимаю ваш интерес. Ну, а вы понимаете, что будете обязаны дать еще одну подписку, и разглашение по ней уже буде грозить вам не заключением, а расстрелом?

— Понимаю.

Майор ничего на это уже не сказал, видно ожидал именно такого ответа, да и подобного течения разговора тоже, потому что сразу же полез в свой планшет, который держал все время на столе под рукой, и достал из него заготовленный бланк подписки.

Я придвинул его к себе, пробежал наскоро глазами, осознал, что это именно то, о чем он говорил, взял перо, макнул в чернила и размашисто подписал.

Сергей Семенович пристально изучил мою подпись, кивнул, аккуратно убрал в планшет и только после этого заговорил серьезно:

— Многого я вам не скажу, да и подробностей не будет… вы помните, чем закончилась поимка Свешникова в 40-м году?

Я кивнул, рассказ Михаила Лукьяновича я помнил хорошо.

— Так вот, у него нашли документы. Там, конечно, затянули с ними очень. Пока попали в область, пока там, в Управлении милиции, до них дело дошло, пока разобрались, что это не по их ведомству вопрос, и нам передали. А тут и наши разбирались сначала с ними спустя рукава… ну, дык, за это уже ответили. В результате, когда разобрались, забегали сразу. Видите ли, Николай Алексеевич, с Домом культуры, что строил тогда Мурзин, все оказалось непросто… да, что там! Катастрофически серьезно! Вы представляете, на что по общей архитектуре похоже здание?

Я пожал плечами — как-то не приглядывался… вроде основной корпус вдоль улицы и вглубь территории от него такое же крыло.

— На букву «Т»? — предположил я.

— Почти. Но все же больше на крест, с длинными поперечинами и небольшим навершием, которое задают выступающие вперед фойе по первому этажу и малый зал над ним, по второму. И увеличивают выступ портик над крыльцом и, соответственно, балкон над ним, прилегающий к залу.

Кивнул на это, поскольку ему виднее, я так планов этого здания не видел, и даже не был в нем. То есть, был конечно, но в таком состоянии, когда на архитектурные особенности вокруг внимание не обращаешь.

— При обыске съемной квартиры Мурзина были обнаружены документы — кое-какие заметки и планы Дома культуры… старый и новый, с небольшим смещением, градусов на тридцать, всего здания на плоскости. И прямая была проведена, которая выводила продольной частью «креста» новый ориентир, указывая «навершием» точно на авиационный завод в Зареченске. Вы представляете, как это выглядело с высоты, когда этот «крест» водрузили на возвышенности, а по прямой через лес, всего километров двадцать?

Майор молчал и выжидательно смотрел на меня. А я сидел и соображал, и то, что мне приходило в голову, в ней как-то не укладывалось…

— Вы хотите сказать, что он специально повернул здание, чтобы…

— Именно это, — кивнул Сергей Семенович, — и даже больше скажу вам… совсем уж без подробностей, но раз уж вы и это подписали, — он выразительно постучал пальцем по планшету, — то думаю, можно. Так вот, мы пошли дальше, когда поняли, о чем нам говорят эти документы, и подняли данные по его предыдущему месту службы. Скажу только, что это происходило у нас, здесь, в Ниженном! Идя по этой нити, мы раскрыли целую группу, которая целых лет пятнадцать принимала участие в значимых стройках по всему городу, — он хмыкнул как-то печально, — Строили они хорошо, выбирали разработки известных архитекторов, проекты интересные и необычной конфигурации. Думаю, и без уточнений вы понимаете, какую разметку они производили под эти здания?

Понимал. И даже без уточнений майора знал даже, некоторые из этих проектов. Помню я рассказ Любы, как она говорила, что для брата тоже было понижением в должности браться за строительство сельского Дома культуры. Чем он занимался непосредственно перед этим, не знаю, но вот упоминание о его работе на строительстве соцгорода, что возводили параллельно с автомобильным гигантом, я запомнил прекрасно. Только вот я в том районе живу… вернее, там, в одном из домов, находится родительская квартира, которую они получили лет десять назад. Но приезжал я к ним достаточно часто, чтоб быть знакомым с расположением соцгорода… а потому знаю не понаслышке, что необычные по своей архитектуре здания, там имеются точно…

Как-то сразу, как продолжение этого осознания, из памяти всплыли покореженные остовы корпусов завода, завалы на месте цехов, разрушенный дом, от нас всего в квартале, женщины, с дрожащими губами, выбирающееся из бомбоубежища, перепуганные дети, цепляющиеся за них…