Восьмой грех - Филипп Ванденберг

Около трех часов ночи его наконец сморил сон. Когда секретарь проснулся, на часах было восемь тридцать. Он заказал в номер обильный завтрак и еще раз мысленно прокрутил события предстоящего дня. Все должно было получиться.

Незадолго до десяти Соффичи спустился в холл. Явно скучая, он присел на диван, откуда наблюдал за входом в отель.

Прошло около двадцати минут, и у отеля остановилась машина FedЕx. Курьер быстро взбежал по ступенькам парадного входа. Кто уже ждали.

— Меня зовут Джанкарло Соффичи, — выходя ему навстречу, представился постоялец отеля.

Курьер недоверчиво посмотрел на него:

— Не могли бы вы предъявить документы?

— Да, конечно. — Соффичи протянул курьеру паспорт.

Курьер внимательно посмотрел на фотографию, потом сличил ее с лицом владельца.

— Все в порядке, — сказал он, — распишитесь в получении посылки.

Соффичи вздохнул, поставил подпись и взял посылку.

— Приятного дня! — безразличным голосом бросил курьер и ушел.

— Хорошо бы, — пробормотал Соффичи.

Он повернулся и хотел пойти в номер, но внезапно застыл, словно превратился в соляной столб, как жена Дота при виде Содома. Перед ним стоял кардинал Бруно Моро. Из-за его спины выглядывал монсеньор Абат. Оба были одеты в цивильные темно-серые фланелевые костюмы. Абат потупил взгляд, словно эта встреча была ему неприятна. На лице Моро играла циничная улыбка.

— Вам к лицу перемены, — отметил кардинал короткую стрижку Соффичи.

— Как вы меня нашли? — почти беззвучно пробормотал монсеньор на комплимент Моро.

— Мы получили данные из полиции, что вы сбежали в Германию. Но давайте лучше обговорим это в вашем номере!

Соффичи растерянно огляделся.

— Я не знаю, что мы с вами можем обсуждать, — стараясь взять себя в руки, заявил помощник Гонзаги. — И вообще, у меня назначена встреча. Простите, господин кардинал…

Соффичи направился к выходу, но Моро преградил ему путь.

— Вы же не хотите скандала, — сказал он. — Пожалуйста! — Кардинал рукой указал на лестницу.

— Что значит «скандала»? — закричал Соффичи.

— Я вам все объясню, монсеньор! Вы сами инсценировали свое похищение и организовали похищение государственного секретаря. У Гонзаги тяжелый стресс-синдром, он проходит психиатрическое лечение. Вы украли служебную машину государственного секретаря и с поддельными номерами выехали на ней из страны. Соффичи, как низко вы пали.

— Вы бы помолчали! — Соффичи с ненавистью посмотрел на кардинала. — Разве не вы решили сделать копию Туринской плащаницы, чтобы не дать ученым возможность доказать, что Иисус из Назарета был обычным человеком? — Соффичи осекся.

Моро и Абат многозначительно переглянулись.

— Господин кардинал! — запинаясь, произнес секретарь.

Моро покачал головой и мрачно произнес:

— Я это подозревал. Оригинал в руках братства злополучного кардинала Тецины, который теперь зовет себя Аницетом — именем одного из семи дьяволов.

Соффичи, ошеломленный словами Моро, оглянулся, проверив, не подслушивает ли их кто-нибудь. Теперь он и сам хотел продолжить разговор в номере.

— Пойдемте! — кивнув, сказал он.

В номере еще не было убрано. Моро и его секретарь расположились на диване, Соффичи уселся в кресло напротив.

— Я прав? — спросил кардинал Моро монсеньора.

Соффичи не ответил.

— Значит, прав.

— Я не имею к этому отношения, — ответил Соффичи.

— Тогда почему вы здесь? Насколько я знаю, этот отель всего в нескольких километрах от замка Лаенфельс, резиденции изменника. Вы решили примкнуть к элитарному клубу изгоев? Соффичи, я боюсь, вам это не по зубам.

— Думайте что хотите. В Ватикан я больше не вернусь.

Моро самодовольно улыбнулся:

— Мне кажется, что обе стороны только выиграют от этого.

Уже долгое время кардинал Моро наблюдал, как Соффичи крепко сжимает в руках маленький пакет. Сначала он не придал этому значения.

— Это ведь Гонзага привез сюда оригинал? — спросил он.

Соффичи молча кивнул.

— Зачем он это сделал? Он хотел причинить вред Церкви?

— Он не мог иначе.

— Что значит «не мог иначе»? — зло воскликнул Моро. Может, его вынудили шантажом?

— Вы абсолютно правы.

— Из-за этой бабы?

Монсеньор Абат, сидевший на диване со скрещенными на Животе руками, смущенно отвернулся.

— Это прелюбодеяние! — в бешенстве закричал Моро. Он вскочил и беспокойно заходил по комнате. Абат со страхом наблюдал за происходящим. — Как можно так легко предаваться соблазну дьявола!

Соффичи покачал головой и произнес:

— Каждый год тысячи наших ближних сознаются в том, что нe могут устоять перед грехом. Секс — удачная попытка природы побороть разум.

— От государственного секретаря я ожидал большей стойкости.

— Даже у государственного секретаря есть потребности.

— Соффичи! — закричал разъяренный Моро. — Вы окончательно потеряли рассудок? Разве вы забыли слова апостола Павла?

— Отчего же, — ответил Соффичи, — вы говорите о первом послании к коринфянам, в котором апостол учит, что лучше быть таким, как он, чем такими, как вы.

Абат, не отдавая себе отчета, одобрительно кивнул, а Соффичи продолжил:

— У Павла сказано так: «Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться». Это относится и к государственному секретарю. Но брак запрещен по энциклике Sacerdotalis Coelibatus…

Моро и Абат молчали. Спорить с Соффичи по поводу цитат из Библии было бессмысленно: Новый и Ветхий Завет монсеньор знал наизусть, как «Отче наш».

Моро заметил, что Соффичи нервно смотрит на часы.

— То, что вы, как секретарь Гонзаги, все же защищаете его, делает вам честь, — сказал Моро, немного успокоившись. — Но это не меняет дела. Государственный секретарь — изменник в делах Церкви. Господь накажет его.

— Кто не без греха, говорит наш Господь, пусть первый бросит камень!

— Ну хорошо! — попытался унять Соффичи кардинал. — И как вы представляете себе ваше новое будущее?

Монсеньор, смутившись, закусил нижнюю губу. При этом его взгляд упал на рентгеновские снимки, которые он по неосторожности оставил на подносе для завтрака.

— Обо мне, — ответил Соффичи, — можете не беспокоиться. Я буду жить в полной уверенности, что Церковь мне не поможет.