Последний завет - Сэм Борн

Иерусалим, четверг, 14:25

— Ури, это мое дело! Дай мне выйти!

— Мэгги, тебе незачем выходить. Мы на дороге.

— Открой дверцу, я тебе сказала! Сейчас же!

Мэгги редко повышала голос. Ей самой было неприятно это делать.

— Послушай… Ты не можешь сейчас вот просто взять и уйти! Ты разве не слышала, что говорят по радио?

— Ты меня пугаешь, Ури… Не надо…

— Я?! Да ты с ума сошла!

— Едва нам становится известно какое-то новое имя, как этот человек тут же погибает. Сначала Авейда, теперь вот Кишон… Только мы двое знали про них, и я лично их не убивала!

— Так ты… ты что, вообразила, будто это я их убил?!

— Только мы двое знали про них, Ури…

Он пораженно смотрел на нее и только качал головой, словно не веря своим ушам. Мотор работал вхолостую, машина стояла впритык к тротуару.

— Не сходи с ума, Мэгги, я тебя очень прошу. У тебя паранойя. Каким образом, скажи на милость, я мог столкнуть этого несчастного Баруха с дороги в пропасть в Швейцарии, если я все это время находился здесь?!

— Ты мог связаться с кем-нибудь и поручить это другим людям.

— Да я понятия не имел, что он в Швейцарии! — Ури пытался взять себя в руки, но у него это пока получалось не очень. — Слушай, я всего лишь хочу понять, почему погибли мои родители! Кто-то… какая-то сволочь убила мою мать, Мэгги! Я хочу найти этого человека и… Мэгги, это все, что я хочу!

Она стала приходить в себя.

— Но что тебе мешало в самом деле передавать все, что мы с тобой узнавали, израильской разведке?

— Ах какой стати? В конце концов, именно израильские спецслужбы застрелили моего отца, или ты уже забыла об этом? Ну конечно, мой отец-то, не твой… Откуда мне знать, может, они же убили и маму! С какого перепугу я должен помогать им?

Он был прав. Версия Мэгги, навеянная паникой, никуда не годилась. Секретный агент остается сиротой и продолжает работать на убийц своих родителей… Не очень-то логично это выглядит…

— Хорошо, извини меня. Я тебе верю. Извини, это что-то со мной… Ну открой дверцу в конце-то концов!

Ури раздраженно нажал кнопку на своей приборной панели, и все дверцы в салоне щелкнули. Мэгги вышла на тротуар, но никуда не пошла.

— Ты мне нужна, Мэгги, — сказал Ури из машины. — У меня одного ничего не получится. И я… я просто не хочу, чтобы ты уходила. Ну… я тебя прошу.

Она увидела в его глазах то же, что и прошлой ночью, — тепло, нежность и… тревогу. Мэгги молча села обратно и просто махнула рукой, давая знак ехать. Ури вздохнул и медленно тронул машину с места. Он проехал всего около тридцати метров, затем вдруг на полную мощность включил музыку. Рэп.

Мэгги, вздрогнув от неожиданности, попыталась убрать звук. Но Ури не дал ей этого сделать.

— Ты что, спятил? — крикнула она.

Ури как-то странно посмотрел на нее и произнес одними губами:

— Прослушка… В нашей машине «жучки»…

Ну конечно. Какая она дура, что до сих пор не догадалась об этом! Ведь Мэгги с этими вещами иметь дело приходилось, и не раз. Однажды она даже консультировала одного министра иностранных дел… в туалете, при включенном душе. Но то была большая политика, а тут…

«Сначала ты валишь всю вину на Ури, а затем вдруг спохватываешься насчет того, что тебя прослушивают… Время, потраченное на разводящихся муженьков да женушек, не прошло для тебя даром… Ты просто отупела, девочка…» — горько думала она, глядя на свои все еще влажные ладони.

Ури совершенно прав. Их прослушивают. Выруливая обратно на дорогу, Ури наклонился к самому ее уху и горячо зашептал:

— Компьютеры, кстати, тоже.

Она не столько услышала, сколько почувствовала, что он сказал. От громкой музыки у нее трещала голова.

— Они видели все, что видели мы. Они слышали все, о чем мы говорили. Не удивлюсь, если выяснится, что они знают все, что знаем мы… — Он отстранился от нее и уже громко произнес: — А что ты так морщишься? Тебе не нравится рэп? Кто из Америки приехал, я или ты?