Солнце для мертвых глаз - Рут Ренделл

Джулия не хотела, чтобы Джонатан Николсон увидел, как она выходит из дома, и боялась спугнуть его, поэтому дождалась, когда тот со своими сопровождающими снова спрячется, взяла сумку для покупок и вышла на улицу. Во французской кондитерской она купила чиабатту с оливками, финиковый кекс, шоколадные круассаны и несколько пакетиков «кошачьих язычков» с белым шоколадом. Большую часть всего этого Джулия съела на обед, причем обожралась так, что ее начало тошнить. Ближе к вечеру, когда позвонил Ричард, то делано веселым и бодрым тоном сообщила ему, что все в порядке, что стоит замечательная для конца ноября погода и что Франсин – только представь – ушла куда-то вместе с Мирандой.

– Я думал, ты скажешь, что с тем парнем, – сказал Ричард.

– Он был бы только рад. Но у нее никого нет, во всяком случае, я так вижу ситуацию. В действительности же он следил за ней с автобусной остановки почти весь день.

– Что-что?

– Боюсь, он часто следит за ней. Он просто одержимый.

– Надеюсь, он не преследует ее?

Джулии вдруг стало очень страшно. Естественно, Джонатан Николсон преследует ее, но если она расскажет об этом Ричарду, он вызовет полицию, возможно даже, обратится за советом к юристу. А ей не нужно, чтобы кто-то мешал ее манипуляциям с Франсин, чтобы пришли всякие чужаки и отняли у нее власть. Из ее рта потоком хлынуло опровержение:

– Ой, ничего подобного, как тебе такое в голову пришло! Я бы этого не допустила, я бы сразу пресекла. Дай взглянуть… Он уже ушел, исчез. У меня такое чувство, дорогой, я просто нутром чую, что он больше не вернется.

– Надеюсь, ты права. Я буду дома к шести. Франсин к этому времени уже придет?

– О да, она обещала прийти пораньше.

* * *

– Если бы ты осталась здесь, провела здесь ночь и жила бы здесь, все было бы в порядке. – Тедди говорил угрюмо, недовольным, осуждающим тоном. – У меня бы все получилось, если б ты была здесь со мной.

Его суровый вид беспокоил Франсин. Он переставал быть красивым, веселым или привлекательным, когда сводил на переносице черные брови и выпячивал нижнюю губу. Парадоксально, но в эти моменты Тедди выглядел значительно младше своих лет, как капризный мальчишка-переросток.

– Ты отказываешься делать так, как я хочу, – продолжал он. – А я всего лишь хочу, чтобы ты делала то, что мне хочется. Ведь это так просто, я от тебя многого не требую.

– Но я и так делаю то, что ты хочешь, Тедди. Я позволяю тебе заворачивать меня в эти шелка, в занавески и прочее, направлять на меня все лампы, обвешивать драгоценностями, я все это позволяю тебе, но я не могу продолжать делать это до бесконечности. От этого я чувствую себя… ну, неловко, не знаю, неуютно. Я согласна потерпеть короткое время, но не хочу сидеть часами.

– Тогда что ты хочешь?

– Возможно, иногда выйти на прогулку, сходить куда-нибудь поесть, покататься на машине, просто поболтать. Мне действительно нравится беседовать. Но мы с тобой почти не разговариваем.

Они были в спальне Гарриет, Франсин сидела на кровати, на которой Тедди сменил белье и надел на подушки наволочки из органзы, найденные в шкафу. По его просьбе она разделась и осталась только в жемчужном ожерелье, которое он обнаружил среди украшений Гарриет, но потом, встревоженная чем-то, чему не могла найти названия, под его пристальным взглядом, Франсин натянула на себя белую простыню с вышивкой.

– Прости, Тедди, я не хочу ранить твои чувства, но я вижу нечто неправильное в том, что ты одеваешь меня, вернее, что ты меня не одеваешь и смотришь на меня. Это… – она едва не произнесла «болезнь», но вовремя остановилась, – не то, что должно быть.

Вместо ответа Тедди сказал:

– Если бы мы были в столе жалоб, я бы заявил, что мне противна твоя манера одеваться. Я ненавижу твою одежду: эти джинсы, рубашки и куртки, такие тряпки пристало носить рабочему со стройки. Когда я впервые тебя увидел, на тебе было платье.

– Я могу одеваться в платья, если тебе так хочется.

– Поищи что-нибудь в шкафу. Иди. Там горы одежды. Она ей не нужна. Не забывай, мне нужно работать. Пойду займусь делом.

Оставшись одна, Франсин надела нижнее белье и открыла дверцы шкафа. Его содержимое напомнило ей ассортимент магазина Ноэль. Там висели платья и костюмы для женщины среднего возраста, не обладающей вкусом, неравнодушной к жемчугам, блесткам и искусственным бриллиантам. В основном преобладали красные, черные и белые цвета, но одно платье было из бархата потрясающего изумрудного цвета. Даже если бы ей понравились эти наряды, Франсин все равно ничего не надела бы. Эта одежда принадлежала не ей, и трудно было поверить, что хозяйка не станет возражать, если ее вещи будет носить чужой.

Она ожидала увидеть в другом шкафу более простую, повседневную одежду, но там оказались мужские вещи. Костюмы, спортивные куртки, брюки, зимнее пальто из верблюжьей шерсти и дождевик, который обычно носят полицейские в сериалах. Одежда для мужчины, но не молодого. Это не ее дело, решила Франсин и, вспомнив слова Тедди насчет ее джинсов и рубашки, после некоторого колебания надела черный шелковый халат.

Франсин не знала, обрадуется ли Тедди, если она будет рядом с ним, пока он работает, однако ей все равно нечем было заняться в этом доме. Девушка спустилась вниз и, следуя на сильный и тяжелый запах краски, разыскала его в конце коридора в задней части дома возле кухонной двери.

Когда Тедди увидел ее, то вскочил.

– Я не слышал, как ты подошла.

Франсин рассмеялась.

– Джулия сказала бы, что у тебя нечистая совесть. Ну, она, вероятнее всего, сказала бы, что у тебя виноватое сверх-«я».

Он не улыбнулся.

– Откуда у тебя этот халат?

– Он принадлежит твоей знакомой – работодательнице, клиентке, как еще ее назвать. Тедди, а ты знал, что в другом шкафу мужская одежда? Ты говорил, что она живет одна.

Он отложил валик. И задумался над тем, что Франсин только что сказала.

– Наверное, это одежда Марка Сайра.

– Но он умер еще до нашего с тобой рождения.

– Тогда не знаю. А это важно?

Он не внушал ей страх, всего лишь озадачивал. Тедди последовал за ней наверх, выключил свет, прошел на кухню, чтобы смыть краску с валика и рук.

– Что мы будем делать? – по-детски спросила Франсин.

– Делать?

– Ну, ты же закончил работать, вот я и спрашиваю: что мы будем делать оставшуюся часть дня?

Вместо ответа он вытер руки, повернулся к ней и обхватил ее. Именно обхватил, грубо и неожиданно. Спустил халат с ее плеч и принялся целовать ее шею и грудь. Обеими руками он держал Франсин за талию точно так же, как держат букет.

– Сейчас все получится, – шептал он. – Пошли со мной, сейчас все получится.