Созвездие ворона - Дмитрий Вересов

— Что ты так расшумелась, милая? — спросил Баренцев.

Татьяна стояла над ним — вполне реальная, и вид у нее, как и во сне, был далек от благодушного.

— Что здесь делает Дубойс?

— Милая, он узнал о нашем бракосочетании и по-американски ненавязчиво напросился! — сказал Баренцев, растирая виски. — Я забыл тебе сказать, это было сегодня утром. Разве это так уж существенно?

— Не хотелось бы мне видеть никого из этой братии… Достаточно Джо и Ирэн.

— Их как раз не будет. Дела Ордена! Да и мне кажется, что лучше не привлекать сейчас внимания твоих бывших подданных, а они, можешь не сомневаться, внимательно наблюдают за Цоресом.

— Я полагала, что у нас будет скромное домашнее торжество!

Нил покосился по сторонам.

— Радость моя, для скромного домашнего торжества следует вернуться в Россию и поселиться в хрущовке! У таких, как мы, не бывает скромных домашних торжеств!

— К тому же он притащил сюда эту дамочку, Безансон!

— Клэр Безансон? — Баренцев нахмурился.

Он еще не занимался вплотную ее делом. Мысль о том, что в угоду Питеру Дубойсу придется выпускать на свободу расчетливую убийцу, ему не очень нравилась. Возможно, он отказался бы этим заниматься вообще, если бы не один нюанс.

В последнем разговоре с Питером, когда тот снова затронул тему Клэр Безансон, Баренцев попытался пойти на попятную, ссылаясь на моральную сторону вопроса.

— Вы ведь сами работали в правоохранительной системе, Питер, — начал он, — и должны хорошо понимать…

— Благодарю за то, что напомнили, — прервал его обычно деликатный Дубойс, — но позвольте и мне освежить вашу память! Работу в Бюро мне пришлось сменить на палату в психиатрической лечебнице после того, как я слишком вплотную подошел к другой расчетливой убийце…

Баренцев посмотрел ему в глаза, но ничего не ответил. Питер был прав.

Однако, несмотря на этот разговор, к делу Безансон он пока не обращался — времени не было. И то, что Питер вытащил девушку в Занаду, показалось ему тревожным признаком.

Он вышел к вновь прибывшим. Клэр была ослепительна.

— Мне хотелось услышать ваше мнение по поводу Клэр, — начал Дубойс. — По-моему, она вполне заслужила отпуск в Европе…

— Я вижу, вы уже приняли решение! — сказал Нил. — И более того, воплотили его в жизнь!

Из-за плеча Дубойса он видел, как Клэр поздоровалась с Павлом Розеном. Поздоровалась с таким видом, словно они были едва знакомы. Хотя Нил не мог видеть выражения ее лица, но со стороны все выглядело пристойно.

— Мне казалось, что вы с ним согласны.

— И все же вам следовало дождаться моего разрешения! — заметил Нил раздраженно.

— Я знал, что у вас сейчас хватает хлопот, — сказал Дубойс. — И решил вас не беспокоить лишний раз. Кроме того, говоря по правде, эта история слишком затянулась… Я думаю, Нил, вам просто не понять, что значит потерять свободу!

Последние слова были произнесены с некоторым вызовом. Баренцев счел за лучшее это проигнорировать.

— Меня в любой момент можно было найти по телефону, — ответил он. — Вы хороший человек, Питер, но прошу вас, никогда не забывайте, чья это компания! Однако теперь уже поздно что-либо менять! Я рад видеть вас и госпожу Безансон в Занаду, — добавил он дежурно.

Питер улыбнулся. Так же дежурно.

— Госпожа Безансон… — Баренцев приветствовал подошедшую девушку.

Клэр непонимающе нахмурилась:

— Питер не сказал вам?

— Не сказал что?

— Мы поженились!

— Вот как? — Баренцев был в самом деле удивлен.

Мелькнула мысль, что следовало все-таки оставить кое-какой контроль над господином администратором. А то Дубойс, подобно сумасшедшему защитнику природы, выпускающему из лаборатории зараженных крыс, распахнет двери Ред-Рока, и весь его ученый контингент разбредется по пустыне, где неминуемо погибнет.

«А они ведь такие хрупкие!» — всплыла в памяти фраза пьяного тюремщика из «Летучей мыши».

Нил поборол порыв броситься к телефону и выяснить обстановку в Ред-Роке. В конце концов, если бы там и в самом деле что-нибудь произошло, ему должны были сообщить так или иначе.

— Что ж, — сказал Нил, — от души поздравляю!

— Теперь вы понимаете, Нил, что я не мог оставить Клэр в этой клетке…

— Мне следовало бы рассердиться на вас, господин Баррен, — подхватила она, — вы слишком затянули с моим освобождением. Но, по случаю вашей свадьбы, я вас прощаю!

Нил поклонился. Он давно уже знал, что Питер нашел в Ред-Роке любовь в лице Клэр Безансон, бывшей подруги Павла Розена. До сегодняшнего дня это его не могло беспокоить. Он полагал, что Питер теперь счастлив и не должен держать фиги в кармане. Но теперь все они оказались здесь, в Занаду. Розен, Питер Дубойс и Клэр. И Делох. Коктейль Молотова. «Как бы не рвануло», — подумал он. С другой стороны, Павел в свое время тоже был спутником жизни его Татьяны, но не спешит бросаться на Нила с мясницким ножом, Любовь смягчает сердца. В любом случае, Нил Баренцев оставался гостеприимным хозяином и, приняв незваных гостей как можно радушнее, приказал подготовить комнаты.

Чуть позже Питер и Клэр повстречались в гостиной Занаду с Павлом Розеном. Питер уверенно пожал ему руку, глядя в глаза. Подумать только, еще недавно он ждал известия о смерти этого человека, как самого дорогого подарка в своей жизни. Хотя до сих пор они даже не были друг другу представлены. Неужели Клэр права, и Делох сумел заразить его своим безумием? Павел поздоровался с Клэр Безансон, как со своей старой знакомой и представил ее супруге. Дубойс на мгновение снова ощутил укол ревности.

Вечерело. Над берегом Танафоса кружили с печальными криками светлые птицы.

— Это гордый буревестник реет гордо и свободно, — пробурчал Нил, уткнувшись в плечо Захаржевской.

— Это не буревестники, — сказала она. — Это всего лишь чайки.

— Ты различаешь их на таком расстоянии?

— По крику! Словно потерянные души кричат…

— О, как это романтично!

— Да, знаешь, я иногда думаю, что страшнее всего не адское пламя… Страшнее всего затеряться в море, навсегда.

— И носиться по волнам вечно, подобно Летучему Голландцу, — Баренцев посмотрел на нее с удивлением. — Я и не подозревал, что тебя одолевают подобные мысли. Откуда такая мрачность?

В самом деле, жизнь Татьяны Захаржевской вступала в новую фазу. Со стороны ее волнение было непонятно, но в последнее время слишком часто она вспоминала о Вадиме Ахметовиче. Проклятом чертяке. Вспоминала со злорадной улыбкой его беспомощное недоумение, когда в авиалайнере она дала ему решительный отпор. Слава богу и Георгу Делоху, подсказавшему ей правильный ход. Но в следующий раз на такое везение рассчитывать не приходится. И Делох не поможет, хотя и под рукой сейчас. Профессор шнырял по Занаду с утра до вечера. В предыдущий визит подобной активности за ним не наблюдалось. Если бы речь шла о ребенке, то диагноз «гиперактивность» верно отразил бы суть вещей.