Миллиарды Арсена Люпена - Морис Леблан

Рауль укрылся в Ранлаге, в одной из своих парижских квартир, и, пообедав, проспал там остаток дня и всю ночь.

На следующее утро он отправился в префектуру, где попросил передать свою визитную карточку господину Русслену, следственному судье.

Была среда, пятнадцатое сентября.

Свадьба Роланды и Жерома должна была состояться в следующую субботу.

Глава 5

Свадьба?

Хотя Рауль ждал несколько долгих минут, прежде чем его провели в кабинет следственного судьи, он еще успел заметить удивление на лице господина Русслена, вызванное его визитом. Возможно ли, чтобы господин д’Аверни добровольно бросался навстречу опасности? Судья не мог в это поверить.

Рауль протянул ему руку. Озадаченный господин Русслен пожал ее.

– Что называется, выкручиваю вам руки, – сказал Рауль, смеясь. И, увидев улыбку судьи, пошутил: – Это вообще отличительная черта всего нашего приключения. На вас давят из-за Фелисьена Шарля. А сегодня добрались и до меня.

– До вас? – повторил господин Русслен.

– Черт возьми! Я слышал, что у Гуссо в кармане лежит ордер на мое имя.

– Всего-навсего вызов в суд.

– Это тоже лишнее, господин судья. Со мной можно связаться куда проще: достаточно позвонить по телефону. «Дорогой месье, нам нужно кое-что прояснить». И я бегу. Итак, я здесь. Чем могу быть полезен?

К господину Русслену вернулось самообладание; он мысленно забавлялся, глядя на этого дьявола в человеческом обличье, который несколькими ловкими словами поставил себя в положение союзника.

Прежде чем ответить посетителю, господин Русслен отправил секретаря суда в полицию с просьбой без промедления прислать к нему человека, которого он только что опрашивал, и лишь потом весело произнес:

– Чем вы можете быть полезны? Господи, да рассказав все, что вам известно!

– Я расскажу вам часть сегодня, а остальное – в субботу или в воскресенье. А до тех пор позвольте мне работать по-своему.

– Скоро уже два месяца, как вы работаете по-своему, месье д’Аверни: манипулируете событиями, посадили в тюрьму Фелисьена, затем заменили его на Тома Ле Бука… Вам этого мало?

– Мало, дайте мне еще три дня.

– Там видно будет. Поговорим для начала о Фелисьене Шарле. Вчера утром инспектор Гуссо, не найдя вас в «Светлом уголке», рассудил, что можно воспользоваться вашим отсутствием, и провел у Фелисьена еще один обыск, в результате которого обнаружил в хитроумно устроенном тайнике два предмета: нож и лезвие пилы. Так вот, нам удалось установить, что этот нож…

– Простите, что перебиваю вас, господин судья, – сказал Рауль, – но я пришел не для того, чтобы защищать Фелисьена Шарля.

– Тогда кого?

– Себя. Да, себя, поскольку вы, кажется, адресуете мне какие-то упреки. Упреки, которые, по сути, являются обвинениями. Или я ошибаюсь? Если нет, то я хотел бы их услышать.

Господин Русслен развеселился:

– Какой вы фантазер, месье д’Аверни. Уже не я управляю нашим разговором, а вы… Итак, что вы хотите от меня узнать?

– В чем меня обвиняют?

– Ладно, – решительно сказал господин Русслен. – Короче говоря, все перипетии этой истории, весь ход моего расследования, а также упорное запирательство Тома Ле Бука создают у меня впечатление – нет, это неправильное слово… убеждают меня в том, что вы в некоторой степени (в какой именно – не могу сказать) имеете касательство к этому делу. И я позволю себе задать вам тот же вопрос: я ошибаюсь?

– А я отвечаю вам с той же откровенностью: нет, не ошибаетесь. Но работаю я в ваших интересах.

– Вставляя мне палки в колеса?

– Это каким же образом?

– Разве не вы подтолкнули нас к тому, чтобы арестовать Тома Ле Бука? И не вы надиктовали ему правильные ответы?

– Я. Признаю это.

– Зачем?

– Я хотел освободить Фелисьена.

– С какой целью?

– Чтобы понять его роль, которую даже правосудие не способно прояснить.

– Вы его хорошо знаете?

– Узнаю в субботу или в воскресенье, при условии, что вы предоставите мне свободу действий.

– Я не могу вам это обещать, пока вы вмешиваетесь в мои решения.

– У вас есть еще примеры?

– Да вот хотя бы вчера…

– О чем это вы?

– У нас есть все основания полагать, что мадемуазель Фаустина, устроенная вами сиделкой в клинику и выхаживавшая Симона Лорьена, была любовницей последнего. Это правда?

– Да.

– Так вот, Гуссо днем поехал в клинику, чтобы допросить ее. Но птичка упорхнула! Оказывается, около полудня ей звонил господин д’Аверни. Гуссо бросился в пансион, где она жила. И там ее тоже не было. В половине первого она села в автомобиль… принадлежащий вам, конечно?

– Да, мне.

В эту минуту в дверь кабинета постучали, и господин Русслен произнес:

– Войдите.

Вошел крепкий, коренастый детина, этакий Геркулес:

– Вы меня звали, господин следственный судья?

– Да, я хотел кое-что выяснить. Но сначала я вас представлю: это господин Молеон, комиссар судебной полиции. Вы знаете комиссара Молеона, месье д’Аверни?

– Конечно, это имя мне известно. Комиссар Молеон был заклятым врагом знаменитого Арсена Люпена в деле о похищении облигаций из Министерства обороны[16].

– А вы, Молеон, – продолжал господин Русслен, – вы знаете месье д’Аверни?

Молеон озадаченно молчал, устремив взгляд на Рауля. Наконец он удивленно взмахнул рукой и пробормотал:

– Ну да… ну да… Черт побери, это же…

Следственный судья сделал ему знак замолчать и отвел в сторонку. Несколько минут они оживленно разговаривали, а затем господин Русслен открыл перед ним дверь и сказал:

– Побудьте пока в коридоре, Молеон. И позовите кого-нибудь из своих товарищей, пусть они составят вам компанию. Главное, молчите об этом – ни слова, ни звука, ясно?

Он вернулся и стремительно зашагал по кабинету; его животик над короткими ножками подпрыгивал, а обычно добродушное лицо выражало озабоченность.

Рауль смотрел на него, размышляя: «Это конец. Меня опознали. И хотя судья не честолюбив, он все же был бы страшно рад упрятать Люпена за решетку… Точно бы прославился! Но осмелится ли он взять на себя ответственность? В этом все дело. Если он захочет подписать ордер на арест, никто на свете не сможет ему помешать! Никто!»

Господин Русслен внезапно снова сел, постучал по столу своим пресс-папье и хриплым, дрожащим от волнения голосом спросил:

– А что вы предлагаете взамен?

– Взамен?

– Не надо лишних слов, прошу вас. Вы прекрасно знаете, что вам нужно.

Рауль действительно прекрасно понимал, о чем идет торг, и, когда господин Русслен повторил свой вопрос, резко ответил:

– Что я предлагаю? Имя того… или тех… кто подпилил сваи ступенек, спровоцировав тем самым гибель Элизабет Гаверель, а также имя человека, нанесшего смертельный удар Симону Лорьену.

– Вот ручка и