Колеса фортуны - Александр Егоров

— Просто так уехали? — не поверил Костик.

— На «мерседесе», — пояснил я.

Собака громко чихнула. Все посмотрели на нее.

— Слушай, Пит, а как ты машину-то им уделал? — спросил Макс.

— Да так… с ручника снял да и запустил ее с обрыва. Как с авианосца «Миссури». Ничего так полетела, жалко недалеко.

— Во как, — произнес задумчиво Шериф.

А потом не спеша поднялся на ноги и молча обнял меня: так футболисты после победного матча обнимают друг друга, если выключить звук в телевизоре.

Остальные присоединились.

Я не помню, что мы говорили друг другу. Прыгавшая вокруг Найда ухватила меня за штанину и потянула, за что была повалена на пол и замучена сразу четырьмя парами рук.

Мы покидали наше убежище с опаской. Тихонько прошли по мокрым камням к берегу. Собака помалкивала, а мы глядели во все глаза, ожидая новых неприятностей.

«Бмв» дымился под откосом, как сбитый бомбардировщик. Возле него в неудобных позах лежали люди. Мы не рискнули приближаться и только потом, поднявшись по склону, поглядели сверху на кучу помятого и обгоревшего металла и на три неподвижных тела.

— Какие будут мысли? Кто это их? — спросил Макс.

— Версий пока нет, — сказал я.

— Нет, я все-таки охреневаю от этого города, — сказал Макс сердито. — Что творится! Домой вернемся, расскажем — нам же никто не поверит.

— Да уж, блин. Это вам не программа «Вести».

Весь бензин из бака нашего челленджера вытек на песок. Быстро перекинуть колесо нечего было и думать.

— Нет, Пит, — воскликнул расстроенный Макс. — Ты как хочешь, а мне обидно. У тебя там в чемодане пол-лимона баксов или даже больше. А мы тут застряли, как хрен в ж…пе.

— Ну, ты сочно сказал, — отозвался я.

— Как есть, так и сказал. Давай, наколдуй что-нибудь.

На это я ответил:

— Минуточку. Полумиллиона у нас пока нет… а есть всего лишь одна копейка.

Эпизод55. — На пять литров и то не хватает, — подсчитал Макс финансы.

Мы обсохли, не добравшись до города. Мотор «жигулей» поработал еще с минуту на чистом воздухе, потом закашлялся, как больной чахоткой, и разочарованно остановился.

А может, и к лучшему. Даже на проселочной объездной дороге мы увидели милицейский патруль, усиленный ОМОНом. Мы, конечно, бросили нашу «копейку» и обошли кордоны по степи, спотыкаясь в темноте. Собака бежала с нами. Лаять она устала.

Глубокой ночью мы пешком (вместе с собакой) вернулись на Железнодорожную, дом пятнадцать. Поднялись на второй этаж, ввалились в квартиру. Напугали Ларису Васильевну. Были расцелованы Маринкой. И улеглись спать вповалку, кто на диване, кто в кресле, а кто и на полу.

Маринкина мать взирала на все это со сложным чувством. Дело в том, что вечером между нею и дочкой состоялся серьезный разговор. Дверь была накрепко заперта, бабка загнана в свою каморку, на столе лежал знаменитый чемодан.

Я могу восстановить всё, что происходило в комнате в тот вечер, очень приблизительно, по Маринкиным рассказам и по многозначительным вздохам ее матери. И это происходящее, признаюсь честно, сильно напоминало мексиканский сериал. Если бы дело не касалось нас. А также наших денег.

«Значит, ты мне постоянно врала? — спрашивала Лариса Васильевна. — Ты, моя дочь, знала и про этот ключ, и про письмо, и ничего мне не говорила?»

«Обещала — и не сказала, — отвечала Маринка сердито. — Ты же мне не говорила, что у меня брат есть».

«Лучше бы и вовсе не было, чем такой!»

«Ты всю жизнь темнишь. Ты и отцу врала. Зачем ты ему говорила, что я — не его дочка?»

«Не твоего ума дело! — взорвалась Лариса Васильевна. — За собой следи! А то доиграешься с парнями своими!»

«Не смей так говорить!»

«Еще как посмею. Этот Петька весь в своего отца. Сперва щупает, потом смотрит!»

«Я тебе говорю, замолчи!»

«Как „замолчи“? Как — „замолчи“?! Ты сегодня куда делась? Я тебя по всей площади искала! Я думала, тебя там прибили к чертовой матери!»

«Прости, мама, — оправдывалась Маринка. — Я хотела ребят найти. Ты же мне запретила».

«Хоть не врешь, и на том спасибо!»

«Почему ты мне всё запрещаешь?»

«Потому что не хочу, чтобы ты, как я, с ребенком на руках осталась».

«Бред какой-то!»

«Эти ваши тайны — вот это бред. Беготня ваша с чемоданом — бред. Скажи мне, наконец, что в нем? Подарок от твоего отца замечательного?»

«Там деньги, мама. Деньги от отца».

«Деньги? Полный чемодан?»

Сейф был осмотрен со всех сторон. Кажется, Лариса Васильевна не поверила своей дочери.

«Спроси у Петьки сама, как только он вернется», — сказала Маринка.

«А куда он помчался? — подозрительно спросила мать. — Надо же, чужую машину взял, как свою! Еще и вор вдобавок!»

«Он помчался друзей искать», — объяснила Маринка.

«Ах, этих друзей… Этого хулигана рыжего, лохматого?»

Ясное дело, она говорила про Макса. Костик ей почему-то был симпатичен.

«Хулигана… Этот хулиган нас сегодня спас, — сказала Маринка негромко. — За нами же бандиты гнались, а он…»

«Час от часу не легче! — Лариса Васильевна даже не дослушала. — На меня сегодня тоже бандиты напали. Понимаешь? Сумочку, кошелек — всё забрали. Нет, это просто невозможно! Никогда такого не было! Я в этом городе всю жизнь прожила!»

«Не хочу я такой жизни, — отозвалась Маринка с горечью. — И города этого тоже не хочу».

Утром я проснулся рано. Кажется, я отлежал руку. В окно заглядывало горячее, как блин, солнце.

«Сегодня мы вскроем этот чемодан, — решил я. — Если не вскроем, зубами разгрызем».

Кроме всего прочего, у нас в карманах не осталось ни копейки денег. Нам нечего было есть.

Интересно, почему в романах о приключениях этот вопрос стыдливо обходят стороной? Исключений немного. Когда-то давно мне попалась в руки книжка одного старинного норвежского писателя — «Голод». Прочитав ее…

[Фрагмент восстановлен: это был первый роман Кнута Гамсуна. Так, ерунда, закос под Достоевского. Там парень-журналист — понятное дело, сам автор — кормился копеечными статейками, которые вдобавок еще и не печатали. Он потихонечку съезжал с ума от голода и навязчивых идей, и при этом определенно страдал манией величия. Понятно было одно: недостаток животных белков в организме невосполним и грозит либо алиментарным слабоумием, вызванным дефицитом азота, либо мозговой горячкой. Особенно в стране с холодным климатом. А уж голод и гордость — вообще гремучая смесь. Кого-то она гонит убивать топором богатых старушек-процентщиц, а кого-то — писать про это книжки, но и то и другое — полная…]