Последний расчет - Хьелль Ола Даль

Они сидели у нее на кухне, в просторной обеденной нише. Юли была у отца, поэтому стул в конце стола оставался незанятым. Ева-Бритт положила голову на руки. Поев, она налила себе еще красного вина. Когда он положил себе добавки, она широко улыбнулась.

– Думаешь, ты победила, да? – спросил он.

– О чем ты?

– Сам знаю, что я толстый, – сказал Фрёлик, добавляя соуса.

Ева-Бритт снова улыбнулась:

– Я этого не говорила.

– Не говорила, но думала! – Он выскреб сковородку, поставил ее на стол и взял себе еще картофелину. – Ты все время намекаешь на то, что я толстый! Вот и сейчас тебя так и подмывало сказать: «Береги фигуру! Я положила в соус много сливок».

– Ну, тут ты ошибаешься, – возразила она. – Мне нравится, что у тебя есть за что подержаться. – Она похлопала его ладонью по груди. – Люблю мужчин, у которых есть за что подержаться.

– Ты любишь меня, – возразил Франк. – И нарочно говоришь, что любишь мужчин, у которых есть за что подержаться, потому что я толстый. Если ты спросишь психолога…

– Я хожу к психологу каждую неделю, и потом, у психологов невозможно ничего спросить: они сами спрашивают.

– Ну вот, когда пойдешь к психологу в следующий раз, обсуди с ним наши отношения…

– Как по-твоему, что мы с психологом все время обсуждаем? Кроме наших отношений – практически ничего!

– Можешь спросить, почему ты меня до сих пор терпишь, хотя я отказываюсь жить с тобой вместе. И он тебе ответит…

– Она. Мой психолог – женщина.

– И она ответит, что твое подсознание обманывает тебя. Тебе только кажется, что ты меня любишь, потому что у тебя сформировалась привязанность ко мне – психологическая привязанность. Так утенок идет за козой, если рядом с яйцом, когда утенок вылуплялся, стояла коза… Мы с тобой вместе уже много лет, и ты просто психологически привязалась ко мне. Вот почему твое подсознание убеждает тебя в том, что именно я – тот, кто тебе нужен.

– Франки, какую ерунду ты несешь! – сказала Ева-Бритт, убирая со стола свою тарелку.

– А в конце концов ты назовешь меня трусом, потому что мы с тобой уже сто лет спим вместе, но я по-прежнему не хочу переезжать к тебе насовсем…

– Отказываюсь слушать твой бред! – Она скрестила руки на груди и посмотрела на свое отражение в большом окне справа.

– Ну и ладно, – раздраженно ответил Франк. – И через это мы тоже уже сто раз проходили.

– Так и я о том же, – улыбнулась Ева-Бритт. – Ты заметил, что мы все время ругаемся, как будто сто лет женаты.

– Согласен.

– Ты согласен?

– Конечно согласен!

– Так почему же возражаешь всякий раз, как мы говорим о таких вещах?

– Тут ты ошибаешься, – улыбнулся Франк. – Думаешь, мы бы давно поженились, если бы не мое упрямство? Подожди, – продолжал он, не давая ей перебить себя. – Кстати, ты и это можешь обсудить с психологом, потому что сейчас я скажу вслух все, что думаю. В глубине души мы оба давным-давно поняли нечто другое: ты сама не хочешь, чтобы мы поженились! Ты не хочешь жить со мной. Ты всегда делаешь вид, будто нежелание исходит от меня. А мы с тобой до сих пор живем раздельно исключительно потому, что ты не хочешь съезжаться, хотя и притворяешься, что все из-за меня! Я излагаю тебе самые азы психологии! Это так же верно, как и то, что члены Общества защиты животных – на самом деле извращенцы, которые в детстве обожали мучить котят, а скинхеды и неонацисты в глубине души скрытые гомосексуалисты, которые надевают женские трусики и чулки в сеточку, когда остаются в ванной одни.

Ева-Бритт покачала головой.

– Давай сравним, – продолжал Франк. – Давай сравним наши мысли. Вот скажи, о чем я сейчас думаю?

– Не знаю.

– Зато я точно знаю, о чем, вернее, о ком думаешь ты.

– Правда?

– Ты думаешь о Юли. В первый раз мы с тобой обсуждаем совместную жизнь без участия Юли.

– Верно. – Она улыбнулась.

– Хоть в чем-то согласились. – Фрёлик потянулся к ней и погладил ее по щеке.