В погоне за бурным сексом - Дарья Калинина

— Она сняла с нее скальп! — закричал Лёлик и стащил с себя наушники, словно не в силах вести наблюдение дальше.

— Ой! — вырвалось у Леси.

Потому что как раз в этот момент маленькая безволосая фигурка изловчилась и нанесла Кире удар по носу. И тогда Леся поняла, что еще немного, и ее подруга из-за собственного упрямства окажется окончательно изувеченной. Она не могла допустить подобное. И бросилась к дверям. Стрелой взлетев на этаж выше, она истошно завопила, глядя на Тужилина:

— Ломайте дверь! Там такое, там…

Договорить она не успела, потому что дверь все же распахнулась. И из нее вылетело нечто вопящее, тяжело дышащее, исцарапанное и окровавленное. Существо на секунду замерло на пороге при виде мужчин с оружием. А потом, дико заверещав, сделало попытку прорваться. Зряшное дело. Может быть, с одной Кирой оно и справилось, а вот с пятью рослыми и к тому же вооруженными мужчинами нет.

Они навалились всей кучей. И пока шло сражение, Леся шмыгнула через открытую дверь в глубь квартиры. Мимоходом подивившись странному запаху, который стоял в квартире, она заметалась по комнатам в поисках Киры. Сориентироваться было трудно, потому что Леся решительно не понимала, в какой из комнат лежит сейчас Кира.

На правильную мысль ее навел приглушенный стон. Непостижимо, но Леся его услышала, невзирая на доносящиеся с лестничной площадки вопли и крики. Услышала не ушами, а своим горячим, любящим сердцем. И метнулась в направлении тревожного звука.

— Кира! — бросилась она к лежащей на полу подруге.

Подруга выглядела неважно. Но все же лучше, чем опасалась Леся. Да, у Киры был здоровенный фингал под глазом. И левая рука была вся искусана, причем ранки обильно кровоточили. Но в целом Кира держалась молодцом и даже пыталась встать. А увидев подругу, сердито начала выговаривать:

— Леся! Где ты была? Не могу же я все одна делать! Ты где-то болталась, а она удрала!

— Никто никуда не удрал!

— Нет, она удрала! Я пыталась ее задержать, но в этой малявке оказалось сил на десятерых! Не удивлюсь, если это она и Димку по башке тюкнула. Такая могла!

И, кряхтя, Кира начала подниматься с пола. Приняв вертикальное положение, она потянула носом воздух:

— А что за запах? Вроде бы газом пахнет? О черт!

И с этими словами Кира ринулась на кухню. Но там у плиты уже орудовал Тужилин. Увидев его, Кира замерла в недоумении.

— Это еще кто? — прошептала она, причем ее рука подозрительно быстро потянулась за висящей на крючке сковородкой.

— Это майор милиции Тужилин! — поспешила представить его Леся.

А то вид у Киры, несмотря на раны, был до того воинственный, что Леся начала опасаться, как бы она не бросилась в новую драку. Огреет сковородой майора, разбирайся потом.

— Очень приятно, — машинально произнесла Кира, спрятав руку за спину.

Майор ничего не ответил. Он лишь кинул в сторону Киры сокрушенный взгляд, издал не менее сокрушенный вздох и простонал:

— Ох, девки-девки! Что же мне с вами делать-то?

Но делать он ничего не стал. Вместо этого он быстро ушел в ту комнату, где лежали обнаженные Ниночка и Валентин. То есть не Валентин, но человек, который был загримирован под артиста. Леся и Кира, ни слова не говоря, покорно последовали за майором в комнату.

— Кто это? — недоуменно произнесла Леся, глядя на лежащего на кровати мужчину.

— Не узнаешь?

— Вроде бы есть в нем что-то знакомое. Мы с ним встречались?

— Да.

— Давно?

— Совсем недавно. Только тогда он был с бородой.

Леся мысленно перебрала всех своих знакомых, с которыми она встречалась в последнее время. С бородой? С бородой? Кто же из них был с бородой? И внезапно она воскликнула:

— Боже мой! Это же художник! Да? Это он?

— Он самый!

— А где борода?

— Сбрил.

Леся тоже подошла настолько близко к дивану, насколько могла. Возле спящих уже суетились врачи, которых вызвал Тужилин. Но все же Лесе удалось кинуть один взгляд на лицо художника.

— Да, это он, — прошептала она, возвращаясь к Кире. — А что это у них с Ниночкой? Любовь?

— Любовь у него была с другой девушкой.

— А почему же он тогда тут и с Ниночкой? — недоумевала Леся.

Но в этот момент она услышала знакомый голос:

— Пустите меня! Вы не имеете права меня задерживать! Я ничего не сделала! Просто зашла к подруге в гости.

У Киры вытянулось и исказилось лицо. А Леся, еще не веря своим ушам, выглянула в коридор. Да, все верно. Там были ее знакомые менты, которые почему-то удерживали маленькую Маню. На девушке было вязаное коричневое пончо, которое с экрана казалось темной накидкой. Выглядела Маня так же неважно, как и Кира. Сразу было понятно, что девушки побывали в одной драке.

— Машка! — воскликнула Леся. — А ты что тут делаешь? Отпустите ее!

Но тут же она замерла. У Мани лицо было покрыто множеством мелких кровоточащих царапин, словно ее долго возили щеками по грубой наждачной бумаге. Но глаза у девушки сверкали. И признать себя побежденной она отказывалась.

— Маня! — ахнула Леся, до которой наконец дошла страшная правда. — Так это была ты? Это ты тут орудовала?

Маша кинула на подруг полный ненависти взгляд. Но отвечать не стала.

— Вот, возьми! — неожиданно произнесла Кира, швыряя в Маню париком с длинными темными волосами. — Твоя вещичка. Может быть, в тюрьме пригодится.

Маша не ответила. Лишь глаза ее сверкнули лютой злобой. Дождавшись, когда ее увели, Леся повернулась к Кире.

— Ну? — сердито произнесла она. — Надеюсь, хотя бы ты объяснишь мне, что тут произошло?

— А то! — хмыкнула Кира. — Не просто же так я столько времени глотала пыль в той нише за дверью. Кстати, очень удобное местечко для прятушек.

— Кира!

— Что?

— Что тут произошло?

Но Кира не торопилась раскрывать перед Лесей все карты. Вместо этого она произнесла:

— Кстати, напомни мне сказать Ниночке, что творчество и бизнес — это хорошо. Но за чистотой в квартире тоже время от времени следить надо. Я вся в пыли. Каждую минуту опасалась чихнуть и все испортить.

— Напомню! — взвыла Леся. — И даже помогу ей прибрать квартиру, если тебе это так важно. Но что тут произошло? Кира, хотя бы вкратце! Умоляю!

— Ну, если вкратце, то Маша хотела убить художника и Ниночку.

Леся разинула рот.

— Что? Зачем?

— Полагаю, потому что они оба были ей опасны.

— Опасны? Но чем?