Офицер и шпион - Роберт Харрис

Я останавливаю экипаж, чтобы как можно скорее добраться до места службы. Хотя статья вроде бы поддерживает приговор Дрейфусу, для нашего отдела это настоящее бедствие. Шварцкоппен, как и весь остальной Париж, прочтет «бордеро» за завтраком. Когда он поймет, что его частная переписка оказалась в руках французской разведки, он подавится, а потом попытается сообразить, как документ попал к нам в руки. Долгую карьеру агента Огюста можно считать законченной. А что Эстерхази? Мысль о том, как он будет реагировать, увидев свой почерк в газетном киоске, – единственное, что доставляет мне удовольствие. В особенности когда попозже ко мне приходит Девернин сообщить, что предатель, за которым ведется наблюдение, выбежал без головного убора из квартиры Четырехпалой Маргариты прямо под дождь и выглядел так, «будто все руки ада тянутся к нему».

Меня вызывает генерал Бийо. Присылает капитана, который говорит, что министр немедленно требует меня в свой кабинет.

Мне бы хотелось подготовиться к этому испытанию, потому я отвечаю капитану:

– Иду немедленно. Скажите генералу, что сейчас буду.

– Извините, полковник. Мне приказано сопроводить вас к нему сразу же.

Я беру фуражку с вешалки. Выходя в коридор, замечаю Анри – он стоит у своего кабинета с Лотом. Что-то в их позах – сочетание напряженности, любопытства, триумфа – говорит мне: они знали об этом вызове и хотели увидеть, как я буду выходить. Мы обмениваемся вежливыми кивками.

Капитан и я направляемся к уличному входу во дворец де Бриенн.

– Я сопровождаю полковника Пикара к министру…

Мы поднимаемся по мраморной лестнице, и я вспоминаю, как спешил по ней в день разжалования Дрейфуса: безмолвный сад в снегу, Мерсье и Буадефр греют задницы у горящего камина, изящные пальцы неспешно крутят глобус, показывают на Чертов остров…

И опять Буадефр в кабинете министра. Он сидит за столом для совещаний с Бийо и Гонзом. Перед Бийо закрытая папка. Три генерала сидят бок о бок – комитет по повешению.

Министр разглаживает свои моржовые усы и говорит:

– Садитесь, полковник.

Я предполагаю, мне сейчас будут предъявлять упреки в утечке «бордеро», но Бийо застает меня врасплох. Он начинает без всякого вступления:

– Нам передали анонимное письмо. Из него вытекает, что в палате депутатов майор Эстерхази вскоре будет объявлен сообщником Дрейфуса. Вы не имеете соображений, где автор этого письма мог получить информацию, что Эстерхази под подозрением?

– Ни малейших.

– Полагаю, мне не нужно вам говорить, что это ставит огромный вопрос в конфиденциальности вашего расследования?

– Конечно нет. Я с ужасом узнаю о таком письме.

– Это невыносимо, полковник! – Щеки у Бийо краснеют, глаза выпучиваются. Он вдруг на моих глазах превращается в желчного старого генерала, любимца карикатуристов. – Сначала становится известно о существовании досье! Потом на первой странице газеты печатают копию «бордеро»! А теперь это! Мы неизбежно приходим к выводу, что у вас развилась одержимость – а точнее, опасная мания, – вы непременно хотите подменить Дрейфуса майором Эстерхази и готовы на все, чтобы добиться своего, включая и передачу секретной информации в прессу.

– Дело очень нехорошее, Пикар, – произносит Буадефр. – Очень. Я в вас разочарован.

– Могу вас заверить, генерал, я никогда и никому не говорил о проведении расследования. И уж конечно не Эстерхази. И я никогда не допускал никаких утечек в прессу. Мое расследование не вопрос личной одержимости. Я просто следовал логике фактического материала, который указывает на Эстерхази.

– Нет-нет! – качает головой Бийо. – Вы не подчинились конкретному приказу не трогать дело Дрейфуса. Вы действовали, как шпион в собственном отделе. Я сейчас могу вызвать одного из моих дежурных и препроводить вас в Шерш-Миди по обвинению в нарушении приказа.

Следует пауза, потом Гонз говорит:

– Если все дело в логике, полковник, что бы вы сделали, если бы я предъявил вам неопровержимое доказательство вины Дрейфуса?

– Если бы неопровержимое, то я, безусловно, принял бы его. Но не думаю, что такое доказательство существует в природе.

Гонз смотрит на Бийо – тот открывает папку. В ней оказывается единственный лист.

– Мы недавно перехватили с помощью агента Огюста письмо от майора Паниццарди полковнику Шварцкоппену, – говорит Бийо. – Вот пассаж, имеющий отношение к делу: