Сад чудовищ - Джеффри Дивер

– Так и есть, майн герр. Я назвал размеры ковра. Если полы хорошие, как здесь, большинство клиентов оставляют кромку непокрытой.

Эрнст посмотрел на пол, словно увидел дубовый настил впервые, снял пиджак и повесил на манекен за рабочим столом. Вот он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и потер их. Потом расправил плечи, надел очки в проволочной оправе и принялся читать документы.

– Майн герр, вы работаете в воскресенье? – спросил Пол.

– Как и вы, – ответил Эрнст, не поднимая головы.

– Фюрер спешит закончить ремонт канцелярии.

– Совершенно верно.

Нагнувшись, чтобы обмерить маленькую нишу, Пол искоса глянул на Эрнста. На ладони шрам, вокруг рта морщины, глаза красные, поведение человека, обремененного тысячами мыслей, тысячами обязанностей.

Негромко скрипнул стул – Эрнст повернулся к окну и снял очки. Казалось, он впитывает солнечный свет жадно, с удовольствием, даже с тоской человека, обожающего природу, но по долгу службы просиживающего за столом.

– Фляйшман, вы давно на этой работе? – спросил он, не оборачиваясь.

Пол поднялся, локтем прижимая блокнот к себе.

– Всю жизнь, майн герр. С тех пор, как война кончилась.

Эрнст грелся на солнышке – откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. Пол тихо подошел к каминной полке. Штык длинный – потемневший, давно не затачивался, но для смертельного удара сгодится.

– Вам она нравится? – спросил Эрнст.

– Она меня устраивает.

Можно схватить ужасный штык, подскочить к Эрнсту сзади и молниеносно убить. Пол и раньше убивал холодным оружием. Это отнюдь не фехтование, как в фильмах с Дугласом Фэрбэнксом^[30]. Лезвие лишь смертоносное продолжение руки. Хороший боксер и ножом мастерски владеет.

Касание льда…

А как насчет охранника у двери? Ему тоже придется умереть. Но Пол прежде не убивал телохранителей объекта, даже не ставил себя в ситуацию, когда такое может понадобиться. Что, если зарезать Эрнста, потом оглоушить охранника? Солдат вокруг столько, что кто-то может услышать шум и арестовать его. Кроме того, Эрнста велели убрать прилюдно.

– Она вас устраивает, – повторил Эрнст. – Простая жизнь, без противоречий, без трудных решений.

Зазвонил телефон, и Эрнст ответил:

– Алло? Да, Людвиг, встреча прошла удачно… Да, да… Ты нашел добровольцев? Ну хорошо… Еще бы пару-тройку… Да, там и встретимся. Хорошего дня!

Полковник повесил трубку, глянул на Шумана, потом на каминную полку.

– Часть моих реликвий. Я всю жизнь живу среди солдат, любовь к таким сувенирам у нас общая. Разве не странно хранить памятки об ужасных событиях? Порой мне это кажется безумием. – Эрнст посмотрел на часы. – Фляйшман, вы закончили?

– Да, майн герр.

– Меня ждет работа, требующая уединения.

– Спасибо, что позволили снять замеры, майн герр. Хайль Гитлер!

– Фляйшман?

Пол уже подошел к двери и обернулся.

– Вам повезло найти работу по душе. Это большая редкость.

– Да, майн герр. Хорошего дня.

– Хайль!

В приемную, в коридор…

Перед глазами лицо Эрнста, в ушах голос Эрнста – Пол спускался по лестнице, глядя прямо перед собой. Он незаметно пробирался меж рабочих в серой и черной форме. Всюду с портретов строго взирали трое, чьи имена выгравировали на медных пластинках: «А. Гитлер», «Г. Геринг», «П. Й. Геббельс».

На первом этаже Шуман повернул к распахнутой входной двери, выходившей на Вильгельмштрассе. Его шаги гулким эхом разносились по рейхсканцелярии. Веббер удачно подобрал ношеные сапоги, сочетавшиеся с рабочим комбинезоном, вот только один гвоздь прорезал кожу и громко цокал при каждом шаге, как Пол ни выворачивал ноги.

Пятьдесят футов до открытой двери, до ослепительного солнца в обрамлении гало.

Сорок футов.

Цок! Цок! Цок!

Двадцать футов.

Пол уже видел улицу и поток машин.

Десять футов.

Цок… Цок…

– Эй, ты! А ну стой!

Пол замер. Обернувшись, он увидел, что к нему спешит мужчина средних лет в серой форме.

– Ты по лестнице спустился. Где ты был?

– Я просто…

– Предъяви документы!

– Я снимал замеры для ковров, майн герр, – пояснил Пол, вытаскивая из кармана бумаги, которые дал Веббер.

Эсэсовец быстро их проверил, сравнил фотографию с лицом Пола, прочел, что написано на заказе-наряде. Он даже рейку отобрал, словно посчитал ее оружием.

– А где спецпропуск? – спросил эсэсовец, возвращая заказ-наряд.

– Спецпропуск? Я не знал про такой.

– Для доступа на верхние этажи нужен спецпропуск.

– Начальник не предупредил меня.

– Не наша забота. Для доступа на верхние этажи требуется спецпропуск. Где твой партбилет?

– Я… я не взял его с собой.

– Так ты не член партии?

– Я верный национал-социалист, честное слово, майн герр.

– Нет, ты не верный национал-социалист, раз партбилет с собой не носишь.

Эсэсовец обыскал его, пролистал блокнот, просмотрел чертежи кабинетов, замеры и покачал головой.

– На неделе я сюда вернусь, майн герр. Тогда принесу вам спецпропуск и партбилет, – заверил Пол и добавил: – Могу и ваш кабинет обмерить.

– Мой кабинет на первом этаже, да еще в глубине. Ту часть здания не ремонтируют, – безрадостно заявил эсэсовец.

– Тем больше причин постелить отличный персидский ковер. Их у нас на несколько штук больше, чем заказано канцелярией. Теперь могут на складе сгнить.

Эсэсовец задумался, потом глянул на часы:

– Мне этим заниматься некогда. Я унтерфюрер службы безопасности Шехтер. Спустишься по лестнице и направо, мой кабинет там. На двери табличка с именем. Сейчас иди, но в следующий раз не забудь спецпропуск, иначе загремишь на Принц-Альбрехтштрассе.

Фургон, пропахший горелой капустой и потом, катил прочь от Вильгельмплац, когда неподалеку завыла сирена. Пол и Реджи Морган испуганно посмотрели в окно.

– Это «скорая помощь», успокойтесь! – засмеялся Веббер, и через минуту из-за угла выехала карета неотложки. – Я знаю голоса всех машин экстренных служб. В сегодняшнем Берлине это подспорье.

– Я с ним встретился, – тихо сказал Пол после небольшой паузы.