Идеальная мать - Эйми Моллой

— Гектор? — строго говорит Фрэнси. — Скарлет, ведь ты не…

— Мне больше ничего не оставалось. Он нас увидел. Я была просто в шоке: я стояла и готовила нам омлет на кухне, и тут он вошел. «Вы же вроде в Бруклине», — сказала я. Я ведь за ним следила. После того как черные души журналистов разбредались по домам, Гектор приходил к Уинни. Он покупал ей продукты. Прибирал в доме. Он не собирался за город — это произошло не по плану. Но он приехал, и ему пришлось за это поплатиться, как сейчас случилось с Уинни.

Я иду закрыть дверь на балкон, чтобы нам не так мешал раздающийся повсюду звук сирен. Беру кружку Фрэнси и иду на кухню, кладу новый чайный пакетик и заливаю кипятком.

— Скажу честно, я совсем не хотела, чтобы Уинни попала в тюрьму. Бедняжка и так столько всего пережила. Я пыталась свалить вину на других. Знаете, сколько раз я звонила в полицию и подкидывала подозреваемых? Белый мужчина на скамейке. Сексуальный маньяк, который живет неподалеку. Альма. Бедненькая. Ведь ее-то скоро депортируют.

Я ставлю чайник на плиту и слышу за спиной какое-то движение. Нэлл двигает коробки, Фрэнси возится с замком. Я не успеваю понять, что происходит, как вдруг Дэниел, навалившись на дверь, проникает в квартиру.

— Дэниел! Мне так и показалось, что кто-то стучал. Ты опоздал.

— Я тебе писал, — говорит он Фрэнси. — Я видел, что она пришла. Я пытался попасть в дом, но… — он видит на полу Колетт и замолкает. Его лицо бледнеет.

— Дэниел, — тихо говорит Фрэнси. — Мидас у нее.

Он смотрит на меня со странным выражением лица. Подходит ближе и внезапно кажется очень большим. Я чувствую, как меняется освещение: в комнате становится серо, словно солнце исчезает за тучами. Ноги слабеют, я опираюсь на стойку, придерживая головку Джошуа. В последний раз так нехорошо мне было во время первого триместра беременности.

— Ты украла Мидаса? — говорит Дэниел.

— Его зовут Джошуа.

— Джошуа?

— Дэниел, будь добр, отойди от меня. Пойди, присядь. Там есть фасоль.

Фрэнси стоит за ним:

— Скарлет, мы хотим тебе помочь. Ты устала. Тебе никто не помогает с ребенком.

— Да, устала. Это непросто.

— Понимаю, — Фрэнси положила руку на спину Джошуа. — Это очень, очень непросто.

Я смотрю на Дэниела, и, несмотря на его жесткий взгляд, ощущаю сочувствие:

— А уж тебе-то, как непросто. Ты же мужчина, — я выдавливаю из себя смешок. — С одной стороны, богатый белый парень с хорошим образованием. Как нам сложно, ой-ой-ой. Но серьезно, одному сидеть дома с ребенком наверняка тяжело.

— Отдай ребенка, — говорит Дэниел и хватает меня за руку.

Кожа у него гладкая, а пальцы сильные, я так себе и представляла его руки на женском теле.

— Нет, не отдам, у тебя свой есть.

Звук сирен все громче, я прижимаюсь спиной к стене, слышу, что кто-то поднимается по лестнице. Это, наверное, Джемма или Юко с ковриком для йоги под мышкой. Опять опаздывают. Но тут дверь выбивают, в комнату вбегают мужчины в черном.

Фрэнси произносит имя Мидаса, Дэниел пытается забрать Джошуа. Все так кричат, что я перестаю понимать, что происходит.

Пахнет дождем. Я на лестничной площадке, неуклюже спускаюсь по ступенькам и тащу свой живот на тротуар. Я молюсь, чтобы машина, которую я заказала, уже была здесь. Я чувствую сильную боль в спине, вижу, как на меня смотрит таксист. Из меня что-то течет, я лежу на больничной койке и мечтаю, чтобы рядом оказался доктор Г. Медсестра Грейс говорит, чтобы я дышала.

Я чувствую боль и темноту, я чувствую, происходит что-то плохое. Очень плохое. Я понимаю, что потеряю Джошуа. Опять.

— Подождите, — кричу я. Фрэнси хватает меня за руку, Дэниел пытается отнять у меня Джошуа. — Я вам его не отдам. Я хочу посмотреть на него, я хочу знать, как он выглядит.

— Руки за голову, — кричит Грейс.

Но это не Грейс. Это женщина в полицейской форме.

— Пожалуйста, не надо его мыть. Я хочу сначала взять его на руки. Очень важно, чтобы у новорожденного с мамой был тактильный контакт, — я чувствую, что мне сдавило грудь. — Просто очень важно.

— Руки за голову, — еще громче говорит Грейс, ее пистолет направлен прямо в мое сердце.

— Я кладу руки на стену и закрываю глаза.

Проститься.

Я бегаю пальцами по стене, нащупываю на магнитной полоске нож. Чувствую гладкое, холодное металлическое лезвие, обхватываю пальцами рукоятку и тяну на себя. Чувствую, как разделяются магнитные поля, как они становятся свободными друг от друга.

Это ощущение сохраняется, когда я слышу крик Фрэнси, вижу, как тонкий солнечный луч, проникший через открытую дверь на балкон, отражается на лезвии.

Я закрываю глаза и перед тем, как вонзить в себя нож, зову его в последний раз.

Джошуа.