Неумышленное ограбление - Наталия Левитина

— Я поставил ящик водки в честь Дня Победы мужикам на подстанции. Ровно в час ночи они отключат электричество во всем микрорайоне.

— Чудесно. Теперь я могу немного подышать.

— Внизу в холле дежурит целая свора службы безопасности. Время от времени они катаются на лифте и проверяют этажи. Но надеюсь, у них не возникнет желания пешком идти на десятый этаж, когда отключится свет…

Мужики нас не подвели. Ровно в час ночи с нашей Джомолунгмы мы увидели, как наш небольшой островок в центре Москвы погрузился в темноту. Жилые дома напротив зияли померкшими окнами, на крыше установилась относительная тишина, стих треск, прекратили бить фонтанчики электрических брызг.

Жалуясь на свою несчастную судьбу, я сменила юбку на леггинсы, по-альпинистски опуталась брезентовыми ремнями. Коварный, бездушный, жестокий Серж щелкнул карабином на моем животе и как пуповиной связал меня шелковым прочным шнуром с маленьким блоком, установленным на краю крыши.

— Сейчас я начну тебя опускать вниз, и, когда доедешь до десятого этажа, напротив будет именно то окно. Не разбей стекло! Веди себя скромно! Сервер подключен к блоку автономного питания, найдешь. Списывай базы данных, постарайся ничего не передвигать на столах.

Я посмотрела вниз. Боже, чтобы разглядеть людей, надо было взять подзорную трубу с прибором ночного видения, маленькие игрушечные машинки светили фарами и сигналили друг другу в бездонной пропасти… Я мертвой хваткой вцепилась в Сержа, но он ласково подтолкнул меня к самому краю.

Болтаясь беспомощным, испуганным червяком на крючке карабина, я достигла десятого этажа. И если после всех моих мучений Сергей на мне не женится!..

Форточка оказалась гораздо больше, чем я предполагала. Это была продолговатая, расположенная вертикально, солидная форточка, какие украшают окна служебных помещений. Сергей, сгруппировавшись, при желании мог бы протиснуться сквозь нее. Я надавила на раму, и окно открылось. Проникнув в комнату, я отстегнула шнур и намотала его на оконную ручку — чтобы не убежал. Большой темный зал был уставлен компьютерами, они белели в темноте. Около одного из них виднелся блок автономного питания. Это то, что мне надо. Включив компьютер, я нашла необходимое семейство файлов. Процессор напряженно гудел, перекачивая упакованную информацию на услужливо скармливаемые ему диски. Удачная мысль — хранить архив в здании, где расположено десятка три компьютерных служб. Человек со стороны и не различит, кто из усердных программистов, увлеченных работой, обслуживает мафиозную группировку, а какой-нибудь компьютерный гений, проникнувший в сеть, отмахнется от этой информации как от скучной, не интересующей его канцелярской ерунды.

Через два часа работа была сделана. Я собрала вещички, поправила прическу, резво вскочила на подоконник, прицепилась к шнуру и стала настойчиво его дергать, чтобы Серж начинал вертеть ручку блока.

Сверху послышался вопросительный свист. Да, да, крикнула я. Мог бы запастись и переговорным устройством — надрывай тут горло! Я плотно притянула к раме форточку и плавно отправилась в обратный путь. И вдруг… За полметра до края крыши застежка на животе мягко щелкнула, шелковый шнур змеей проскользнул между моих сжатых ладоней, и я повисла на двух руках, судорожно цепляясь за карабин, с квадратными от ужаса глазами, разинутым ртом и остановившимся дыханием. Впрочем, дыхание тут же восстановилось, чтобы я смогла закричать во всю мощь легких.

— Серж!!!!! — вопила я. — Я падаю, падаю!!!!!!!!!!!!!! Если внизу находились охранники, то они должны были все высыпать на улицу от моего визга. Я завывала, как автомобильная сирена. Сергей защелкнул рукоятку блока, перегнулся ко мне, схватил за руку, яростно вздернул вверх, так, что я снесла своим чудесным личиком порядочный кусок какого-то железа, но зато живая и неразбившаяся была доставлена на крышу. Рассерженный мужчина возвышался над моим обессиленным телом и явно разрывался между двумя желаниями: а) пожалеть свою глупую, до смерти напуганную скалолазку, б) закатить ей грандиозную трепку. Ну да, да, плохо пристегнулась, с кем не бывает! Господи, что я пережила!

Ночь, проведенная на пыльном чердаке, не была особенно веселой. Прижавшись к плечу Сергея, я вздрагивала, двигала руками, ловила ускользающий шнур, извивалась и пиналась ногами. Утром, когда мы, смешавшись с толпой служащих, покидали здание, Сергей выглядел довольно потрепанно, хуже, чем я, хотя основная работа и вся опасность выпали на мою долю.

— Сейчас домой, в душ. Потом я поеду к Саше, отвезу диски, будем ломать защиту.

— А я буду спать. Подушка из тебя никудышная, я совсем не выспалась, сказала я Сержу. — И вообще, у меня нервный срыв. Ты сократил этой ночью мою жизнь на два года. А бедный Антрекот, наверное, всю ночь тосковал под дверью!

Но Антрекот, видимо, загулял окончательно: под дверью он не сидел, завтрака не требовал.

Короткая борьба за право первым пойти в душ окончилась победой Сергея. Он выставил меня за дверь ванной, мотивируя свое бессовестное поведение нехваткой времени.

В дверь весело постучали. Эванжелина, подумала я. На пороге стояла маленькая девочка с большой белой коробкой, перевязанной красным бантом. Я удивленно оглядела этого утреннего ангела, не понимая, что ее принесло к нам — день рождения уже прошел, Новый год еще не наступил.

— А журналист дядя Сережа здесь живет? — серьезно осведомилась дары приносящая малютка.

И журналист, и дядя, и Сережа вполне соответствовали характеристикам моего пока еще не мужа, выкрикивавшего в данный момент в ванной чудесную итальянскую песню «Вернись в Сорренто», и я кивнула.

— Тогда это ему, — сказала девочка, протягивая нарядную коробку. — Его друзья на машине просили передать!

И убежала вниз по лестнице, оставив меня стоять с коробкой в руках и мыслью в голове: что это — торт или бомба с часовым механизмом?

— Многочисленные поклонники тебя не забывают? — спросил он, увидев коробку.

— Нет, это тебе. Девочка со двора принесла. Сергей удивился, подошел ко мне и потянул бант. Конечно, если внутри находится бомба, которая разорвется, как только он снимет крышку, то подставкой для коробки обязательно должна служить я!

Но лучше бы там оказалась бомба.

В коробке лежал мертвый, окоченевший Антрекот. Сбоку виднелась записка:

«Уймись, пока не поздно!»

Я стояла на скале, а внизу подо мной колыхался черными волнами бездонный океан отчаяния. Я приблизилась к краю, собираясь броситься вниз, отдаться своему горю, достигнуть самого дна этого черного океана. Сергей попытался меня удержать.

— Подожди! Послушай… Я видел ребенка, которому осколком оторвало руку и из плеча торчала белая кость и свисали лохмотья платья и кожи, я видел беременную чеченскую женщину с огнестрельным ранением в брюшную полость… Люди и сейчас там умирают…

Конечно, разумом я могла понять, как ничтожно мое горе по сравнению с мучениями других людей. Но мертвый Антрекот лежал в коробке, которую я прижимала к груди, и я ничего не могла поделать со своим сердцем, оно рвалось на части.