Охота на вампира - Алексей Макеев

– Кроме нас? Татьяна, конечно, знала. Я при ней клал оружие на место. Но она никогда… Да и зачем моей жене пистолет? Она и стрелять-то не умеет!

– А как вы думаете, супруга Погибелова Лариса Федоровна могла знать об этом хранилище?

– Лариса? А ведь верно! Именно она разработала весь дизайн этого дома, знает тут каждый угол. Да, Лариса могла быть в курсе. Даже наверняка.

– Но ведь знать расположение сейфа мало, – заметил сыщик. – Замок-то непростой. Чтобы завладеть оружием, нужно знать код. Кому вы его сообщали?

– Код? Ну уж нет! Решительно никому!

– А жене?

– И Татьяне не говорил. Зачем ей?

– Когда вы в последний раз открывали сейф?

Ощепков задумался на минуту, потом ответил:

– Я вообще открывал его всего два раза. Первый – когда только клал туда пистолет. А второй… ну да, второй раз я его открывал четыре дня назад, когда захотел немного поупражняться в стрельбе.

– Вместе с Погибеловым?

– Да, у него здесь оборудовано что-то вроде тира. Он меня пригласил. Думаю, в основном для того, чтобы показать, как сам метко стреляет.

– После этой стрельбы вы положили пистолет на место?

– Да, я хорошо помню, как клал его и закрывал дверцу.

– Тогда вы должны помнить и о том, как открыли эту самую дверцу еще раз, – жестко произнес Гуров. – Чтобы взять оружие и покончить со своей зависимостью от Олега Погибелова.

– Что?! – воскликнул бизнесмен. – Так вы считаете, что это я?! Но вы ошибаетесь! Спросите Татьяну. Она подтвердит, что…

– Какая же жена, если она не последняя злыдня, разумеется, выдаст своего мужа! – заметил Гуров. – Но если вы не брали оружие и никому не сообщали код, то где же тогда ваш пистолет?

– Не знаю, – промямлил бизнесмен. – Я теряюсь в догадках.

Гуров еще несколько минут разглядывал его, потом сказал:

– Что ж, я, кажется, узнал от вас все, что хотел. По крайней мере, на данный момент. Так что можете идти к яхте. Думаю, жена вас уже заждалась. Можете плавать хоть до вечера. Если только у вас не пропало такое желание.

Ощепков ничего не ответил. Выражение лица у него было растерянное, и сыщик подумал, что общение супругов на борту яхты будет не слишком приятным. Но он не стал останавливаться на этой мысли, повернулся и вышел из комнаты. Теперь уже вроде бы ничто не могло помешать ему встретиться с охранником Глебом Тупицыным и задать ему пару вопросов.

Глава 12

Однако он вновь ошибся!

Едва Лев Иванович вышел в коридор и сделал два шага к лестнице, как неподалеку открылась дверь. Из-за нее высунулся художник Заседателев и тут же замахал руками, приглашая сыщика к себе. Эта жестикуляция была очень красноречивой, равной громкому крику. Так что Гуров никак не мог сделать вид, что он не понимает, чего от него хотят. Ему оставалось только вздохнуть и направиться в комнату художника.

Тот посторонился, пропуская сыщика.

В профессии обитателя этой комнаты никак нельзя было усомниться! На столе лежал мольберт, другой стоял в углу. На стенах висели два десятка картин. Одни уже законченные, а другие едва начатые. На столе и на стульях валялись кисти и коробки с красками.

Кажется, художник и сам забыл, какой у него беспорядок. Он заметил это только сейчас и начал судорожно убирать орудия своего ремесла, вернее сказать, перемещать их с места на место. В первую очередь Заседателев освободил два стула.

– Я прошу меня извинить, – произнес он негромко, почти шепотом. – У меня здесь не совсем… Но я сейчас… – Художник указал сыщику на один из очищенных стульев, а сам сел напротив гостя, очень близко от него.

– Я вас пригласил, чтобы… – начал он. – Вы должны меня понять. Я хочу оказать вам помощь.

– Но почему вы говорите шепотом? – с удивлением осведомился Гуров, который вовсе не собирался принимать участие в этой странной игре. – Тут что, какая-то тайна?

– Не то чтобы тайна, – ответил художник чуть погромче. – Но мне не хотелось бы привлекать внимание. Я не желаю, чтобы все знали…

– Знали о чем?

– Что я являюсь свидетелем, причем очень важным! Ведь это может быть опасно, согласитесь. – На лбу у него выступил пот, на щеках появились красные пятна.

Кажется, он действительно чего-то боялся.

Гуров решил пойти ему навстречу и стал говорить тише.

– Вы хотели мне что-то рассказать? – спросил он. – Вы что-то видели в эту ночь?

– Да, я видел! Понимаете, обычно я сплю, как сурок, но сегодня меня разбудил гром. А потом раздался этот страшный шум. Я думал, что все рушится, дом падает, кинулся к окну и увидел, что это рухнул старый дуб. Какая была гроза! Какие молнии! Я не мог удержаться и сделал несколько рисунков. Вот они. – Художник указал на листы ватмана, лежавшие на столе.

Гуров повернулся и действительно увидел беглый рисунок. Молния распорола черное небо. На другом листе было изображено падающее дерево, на третьем – оно же, но уже лежащее, примявшее кусты.

– Здорово нарисовано! – похвалил сыщик. – Стало быть, вы зажгли свет, чтобы рисовать грозу?

– Нет, зачем же? Молнии давали достаточно света. Я, знаете ли, не люблю привлекать к себе внимание.

Пока художник говорил, Гуров незаметно оглядел его и поразился, насколько тщательно тот одет и причесан – волосок к волоску. Внешний облик этого человека находился в поразительном контрасте с беспорядком, царившим в комнате.

– Значит, вы схватили карандаш, ватман и постарались как можно быстрее запечатлеть то, что увидели, – подытожил Лев Иванович все то, что уже было сказано его собеседником. – Но потом, как я понимаю, произошло еще что-то, что вас испугало. Ведь вы меня не для того пригласили, чтобы рассказать о грозе. Я прав?

– Да, конечно, совсем не для того, – торопливо проговорил Заседателев. – Просто с грозы все началось, вот я о ней и рассказал. Так вот, я зарисовал то, что меня поразило, снова лег, но заснуть никак не мог. А ведь обычно я сплю крепко, у меня нет с этим никаких проблем. Впрочем, это я уже говорил. Так вот, я лежал без сна, ворочался с боку на бок, и вдруг мне почудились какие-то крики, вернее, возгласы, доносившиеся снаружи. Я снова вскочил, подошел к окну и увидел… – Художник замолчал и судорожно проглотил слюну.

Его глаза лихорадочно шарили по комнате. Он будто бы искал, что бы ему выпить или, может быть, закурить.

– Успокойтесь, Юрий Кириллович, – мягко сказал Гуров. – Постарайтесь рассказать обо всем, что вы видели, как можно подробней. Ведь у вас, как я вижу,