Дело шести безумцев - Элла Чак

– Думаешь, сможешь отсечь и мне что-нибудь? Не забывай, Журавлева, я все-таки учился на Ракиуре и могу причинять боль прикосновением пальцев.

– Опять про пальцы! Можно не сейчас?!

– Можно, – направился он в прихожую. – Я к Огоньковой. Тебя ждать, напарник?

– Нет, – не оборачивалась я.

– Как скажешь. Желтую прессу только завтра не покупай.

– Шантаж и давление?

– Это ты читала главу пять, я ее только пролистывал.

– Главу шесть! – резко обернулась я. – Когда вы уже запомните!

Схватив куртку, я рванула следом за Камилем, косо поглядывая на комод, у которого отрубила Максиму фаланги.

– У меня на ноге шесть пальцев, а у Макса на руке теперь четыре.

– Значит, суммарно у вас как у всех нормальных людей, – резюмировал спокойным тоном Смирнов и протянул мне свою вельветовую куртку с мягкими коричневыми заплатками на локтях.

– У меня есть.

– Под твоей будет заметно.

– Что именно?

– Прослушку. Бригада уже подъехала.

И он не пошутил. В паре улиц от больниц был припаркован служебный минивэн, на который я уставилась, как олень на фуру в свете фар. Сразу вспомнилась пострадавшая Наталья, вышедшая на трассу с гитарой.

Камиль объяснял, что будет происходить:

– Два провода. Я спущу их вдоль боков и закреплю скотчем на спине. Адаптер будет спрятан за поясом. Телесный наушник у тебя в ухе. Говори о деле, ничего лишнего. Главное, выясни, зачем она позвала тебя. Кира… Кир? Ты готова? Ты меня слушаешь?

– Вы извращенцы? – протянула я руку к машине. – Хотите, чтобы я зашла в белый минивэн и повернулась к кому-то спиной?! А ничего, что примерно на таком же белом меня похитили? Ничего, что мне… то есть… короче, у меня изрезана спина?!

– Черт, – согласился Камиль, – посттравматический синдром. Ты танцевала с Максимом, когда произошел штурм в той лесной избе. Не думал, что тебя это тронуло.

– Это была защитная реакция! И вообще, у меня есть сердце, Камиль. Я еще не труп.

– Закреплю технику сам. Поворачиваться спиной не надо. Вон парк. Идем туда.

Камиль поставил чемодан с оборудованием на лавку в сквере. Он озирался, а я смотрела на прогуливающихся мамочек с колясками и пару бабулек с пекинесами.

– Пошли в туалет. В кафе, – предложила, решив, что людей слишком много.

Камиль вытащил из нагрудного кармана чехол, извлек скальпель и зафиксировал им дверь, чтобы никто не вошел в женский туалет, где мне установят записывающее оборудование.

Я сняла его вельветовую куртку и несколько замедлилась в движении, чтобы стянуть через голову футболку. То есть три.

– Не нужно, – остановил он мои руки. – Я закреплю прямо так. Готова?

Он оттянул край футболки, потом еще один и еще.

– А я думал, ты наконец-то набрала пару кило, а ты набрала пару маек.

– Такая мода.

Я зажмурилась, но Камиль произнес:

– Не закрывай глаза. Я сам.

Камиль установил прищепку под тканью на ободке спортивного топа, ни разу не прикоснувшись к коже. Мягкий медицинский скотч сковал меня полосками зебры возле ребер слева и вниз по мышцам пресса. Прохладный провод скользнул по пояснице вдоль границы джинсов.

Все это Камиль проделал, закрыв глаза.

– Аккумулятор, – комментировал он. – Я надавлю и спрячу его в брюках. Теперь скотч для надежности.

Рулон скотча облетел вокруг моей талии пару кругов.

– Дышать можешь?

– Хуже, чем в корсете. А как снимать?

– Срежу. Быстро. Ты не почувствуешь скальпеля.

– Начувствовалась уже на всю жизнь…

Я кивнула, возвращая его куртку на плечи.

– Вот, вставь в ухо, – протянул он передатчик. – И волосы распусти, чтобы прикрыть.

Я стянула резинку с макушки, раскидывая пряди по плечам. Камиль поправил с той стороны, где из петли торчал кругляш объектива размером с монетку.

– Ты встречаешься с подругой, Кира. Остального для тебя не существует. Забудешь про оборудование, и никто ничего не заметит.

Я вышла из туалета, вышла из такси, вышла из арки между домов, сворачивая в сторону больницы. На перекрестке бабушка продавала гладиолусы, и я купила все пятнадцать белых цветов.

Через наушник услышала голос Камиля:

«Не трогай ухо, не тереби волосы. Успокойся».

– Меня кроет, Камиль, – шла я через проходную. – То, что она сделала с собой… я тоже могу? Я тоже скоро вылью себе на голову что-то расплавленное на газовой плите?

«У тебя электрическая», – ответил наушник.

– Скажи, дело хоть движется? Что по белому минивэну, который похитил нас с Максом?

Наушник прошуршал:

«Автомобиль зарегистрирован на старую фирму ООО «Кастрюльная», принадлежавшую Константину Серому и Максиму Воронцову. Их айти-компания, где они внедряли проект приложений для умных домов».

– Минивэн был угнан?

«Заявление об угоне не подавали. Не отвлекайся, Кира. До Якутска лететь семь с половиной часов. Будет время обсудить».

Возле палаты Полины на черных офисных стульях сидели двое охранников. Я представилась и протянула паспорт:

– К Полине. К моей подруге, – добавила я, – она хотела меня увидеть.

Охранник провел металлоискателем вдоль расставленных рук и ног.

«Без паники, – шуршал наушник, – у тебя все из пластика».

– Снимите бейсболку, – попросил меня бодигард.

Промяв шапку, он вернул ее.

– Дизайнерская вообще-то! – недовольно закатила я глаза.

«Отлично, – подбодрил Камиль, – играй роль, как в учебнике… ну, знаешь в каком».

Меня провели в палату. На широкой постели с толстым матрасом лежала Полина. Голова у нее была забинтована, а сверху она нацепила яркий розовый парик. Отложив пульт, она радостно вскрикнула:

– Кира! Ты пришла!

– Привет, Поль, – положила я цветы рядом с ней, – ты как? Тебе не больно?

– Все неплохо… вроде бы. Говорят, волосы расти с левой стороны не будут. Я вот примеряю, – повернулась она к целой коробке париков. – Какой цвет мне идет?

– Тебе все пойдут.

– Будешь? Угощайся, – кивнула Полина на виноград. – Его Максим принес! Такой он заботливый у тебя!

Я повернулась к протянутой ею миске, и мое ухо чуть не выплюнуло наушник, так громко я начала задыхаться и кашлять.

«Кира, что? Ничего не ешь и не пей! Так, к тебе заходит группа!»

– Нет! – выкрикнула я. – Это виноград! У меня аллергия! Аллергия… на сорт «Дамские пальчики»…

«Отбой!» – дал указание Камиль.

– Я не знала, прости, – Полина поскорее отодвинула миску. – Макс грустный был, когда пришел. И рука у него перевязана. Вы что, с мотоцикла упали? У тебя вон тоже бинт торчит и запястья красные.

– Это от стяжек.

– От стяжек? Ну, вы даете…

«Кира, – напоминал Камиль, – переходи к сути, узнай, что она хотела тебе сказать?»

– Поль, знаешь… я у тебя нелегально