Палач из Гайд-парка - Энн Перри

Но этим было еще мало сказано. Еще никто из пострадавших никогда не вызывал у него такого восхищения.

– Вы расскажете мне, суперинтендант, если что-нибудь выясните, да? – спросила Далси, с живостью взглянув на него.

– Конечно, – быстро ответил он, – как только я узнаю что-нибудь более существенное, чем одно предположение. – И встал.

Вдова тоже встала, проводила его по коридору до подъезда и снова поблагодарила. Томас распрощался и сразу же стал искать свободный экипаж, чтобы ехать к сэру Джеймсу. Но в глазах все еще стояло ее лицо, и он ощущал смятение чувств при мысли об Эйдане Арледже. Ему было жалко его, ставшего жертвой жестокой и безвременной смерти, потому что он любил той любовью, которая не могла даровать ему счастье; но Томас также и сердился на него, и не мог подавить в себе это чувство – ведь Эйдан предал такую замечательную женщину, оставив ей после себя только горе и возможность опереться лишь на чувство собственного достоинства.

– Виктор Гаррик? – удивленно переспросил сэр Джеймс.

На первый взгляд это был очень непримечательный человек среднего роста, почти совсем облысевший, но нельзя было не заметить, какой у него цепкий взгляд, а складки и линии лица говорили о том, что этот человек умен и доброжелателен.

– Молодой любитель-виолончелист, – пояснил Питт.

– О да. Я знаю, кого вы имеете в виду, – быстро ответил Лисмор. – Очень, очень одарен и удивительно трудоспособен. Но почему он заинтересовал вас, суперинтендант?

– Был ли он знаком с покойным Эйданом Арледжем?

– Разумеется. Бедный Эйдан знал очень многих музыкантов – и любителей, и профессионалов, – Лисмор нахмурился, пристально разглядывая Питта. – Вы, конечно, не считаете кого-либо из них причастным к его смерти? Это же абсурд.

– Но не обязательно повинным в ней, сэр Джеймс, – объяснил Питт. – Есть разные способы быть причастным. Я стараюсь найти хоть какую-то связь между убийствами капитана Уинтропа и мистера Арледжа.

Лисмор, по-видимому, удивился.

– Но я вижу некоторую разницу между этими людьми, суперинтендант. Извините, но я тоже выскажу некоторые необоснованные умозаключения. – Он сунул руки в карманы и с интересом взглянул на Питта. – А вы уверены, что капитан Уинтроп был знаком с Виктором Гарриком? Уверен, что капитан не питал никакой любви ни к какому роду музыки, а Виктор столь же явно никогда не интересовался военным флотом. Он очень мирный, очень преданный искусству молодой человек, мечтатель, а не человек действия. Он ненавидит все формы насилия и жестокости, и жизнь, подчиняющаяся строгой дисциплине и узаконенной воинственности, характерной для жизни на борту корабля, совершенно чужда натуре Виктора.

– Это была не дружба по зову души, – объяснил, улыбаясь, Питт, его позабавило описание, данное сэром Джеймсом флотскому образу жизни, – это не те отношения, которые выбрал бы сам Виктор. Это семейные отношения.

– Разве они родственники? – очень удивился Лисмор. – Я предполагал, что отец Виктора умер, а у матери нет обширной родни – по крайней мере, тех, с кем она поддерживала бы тесные отношения.

– Я говорю не о кровном родстве. Капитан Уинтроп был его крестным отцом.

– А, – лицо Лисмора просветлело, – да, понимаю. Это совсем другое дело. Да, тогда все встает на место.

– Простите, сэр Джеймс, но вы говорите так, словно были знакомы с капитаном Уинтропом…

– И опять я должен извиниться перед вами, суперинтендант. Я совершенно непреднамеренно ввел вас в заблуждение. Мы никогда не встречались с ним. Я знаком с миссис Уинтроп – и то очень поверхностно. Очаровательная женщина и очень любит музыку.

– Вы знакомы с миссис Уинтроп? – Питт сразу ухватился за эту новость, еще не зная, даст ли ему это что-нибудь, но в его деле были ценны даже самые незначительные нити, у него их было так мало. – А она была знакома с мистером Арледжем, не знаете?

Лисмор удивился.

– Да, конечно. Заметьте, я не знаю, насколько продолжительно или глубоко было это знакомство; возможно, то была просто естественная симпатия на почве любви к музыке, совпадения вкусов и неподдельной доброты Эйдана. Он был очень деликатным и внимательным человеком, знаете ли, его сочувствие было легко возбудить.

– Сочувствие? А что, миссис Уинтроп могла на что-нибудь пожаловаться?

– Могла, – кивнул Лисмор, с любопытством взглянув на Питта. – Не знаю, что за причина, но припоминаю, как однажды видел ее чем-то глубоко расстроенной. Она рыдала, и Эйдан пытался ее успокоить. Не думаю, что это ему вполне удалось. Она ушла в сопровождении молодого джентльмена, довольно смуглого на вид. Полагаю, это был ее брат. Он тоже показался в высшей степени взволнованным тем, что произошло, просто вне себя от гнева.

– Ее брат? Бартоломью Митчелл? – быстро спросил Питт.

– Сожалею, что не могу припомнить его имени, – извинился Лисмор. – Я даже не уверен, видел ли я когда-нибудь его до того случая. Потом Эйдан что-то рассказывал мне об этом; вот, наверное, почему я и решил, что это был ее брат… Вы кажетесь озабоченным, суперинтендант. Это все имеет для вас какое-то значение?

– Не уверен, – откровенно ответил Питт. Но он чувствовал, как сильно у него забился пульс, несмотря на все попытки сдерживаться.

– Возможно ли, что тогда имела место размолвка между мистером Арледжем и миссис Уинтроп? По крайней мере, мистер Митчелл не предполагал такую возможность?

– Эйдан и миссис Уинтроп? – очень удивился Лисмор. – Я не могу себе этого представить.

– Но это возможно?

– Очевидно, – неохотно согласился Лисмор. – По крайней мере, можно предположить, что так воспринял ситуацию мистер Митчелл. Он был сердит. Вообще-то говоря, он попросту разозлился.

– А может быть, вы еще что-нибудь вспомните, сэр Джеймс? – настаивал Питт. – Какое-нибудь слово, пусть даже жест?

Лисмор встревожился и поджал губы.

– Ну, пожалуйста! – Питт едва сдерживал нетерпение.

Тот глубоко вздохнул и пожевал губами.

– Я слышал обрывки разговора, суперинтендант. Я питаю отвращение к тому, чтобы рассказывать о, вероятно, очень личной беседе, но понимаю, что для вас это очень важно.

Томас затаил дыхание, так ему поскорее хотелось все узнать.

– Я слышал, как человек – предположительно ее брат – произнес вне себя от гнева: «Это не твоя вина!» Его отрицание носило очень яростный характер. А дальше он сказал: «Я бы не стал так говорить. Это совершенно нелепо и не соответствует действительности. Если же Тора так глупа и настолько введена в заблуждение, что думает подобным образом, это ее несчастье, но я не хочу, чтобы оно было твоим. Ты ничего не сделала. Слышишь, ты ничем этому не способствовала. Выкинь все это из головы совершенно и начни все сначала». Может быть, я не совсем точно передаю его слова, но все же достаточно близко, и уж во всяком случае, смысл сказанного был именно таким. – И Лисмор выжидающе взглянул на Питта.