Сверху и снизу - Лаура Риз

Полиция еще не арестовала Яна, но это лишь вопрос времени. Они обыскали его квартиру и нашли под кроватью коробку из-под обуви. Его отпечатки пальцев обнаружились везде — на изоленте, на фотографиях, на браслете Билли, на ноже, на самой коробке. Ян признал, что нож принадлежит ему — это один из тех ножей для работ по дереву, который якобы пропал месяц назад, — но клянется, что всего остального в глаза не видел. Расследование возобновилось, и Ян теперь главный подозреваемый.

Он оставил на моем автоответчике много сообщений, и все они с просьбами о помощи, но я никоим образом не стану ему помогать, потому что чувствую себя преданной, чувствую себя дурой из-за того, что так долго ему доверяла. Как и большинство, я считала, что хорошо разбираюсь в людях. Ничего подобного! Ян просто обвел меня вокруг пальца. Даже сейчас, когда все улики указывают на него, я с трудом представляю его возле связанной Фрэнни, с ножом в руке. Что ж, тем хуже для моей интуиции.

Моя «хонда» пятится из гаража задним ходом, когда на подъездной дорожке вдруг появляется голубой «бронко» Яна. Едва избежав столкновения, я ударяю по тормозам и останавливаюсь, оставив двигатель включенным. В зеркало заднего вида я вижу, как Ян выскакивает из машины; если бы не мальчишеская внешность и взъерошенные волосы, в своем костюме в полоску он походил бы на гангстера. Обычно милое и приятное, сейчас его лицо перекошено от злости и отчаяния. В тот момент, когда он приближается к моей машине, я успеваю нажать кнопку блокирования дверей.

— Черт побери, Нора!

Услышав, как щелкнули замки, Ян дергает ручку, но дверь не открывается.

Он наклоняется, его злое лицо и широкие плечи заслоняют собой окно. Уткнувшись в стекло, кончик его носа расплющивается, становясь диаметром с двадцатицентовую монету.

— Зачем? — кричит он, и я отшатываюсь от окна, хотя ремень безопасности и сиденье сковывают мои движения. Бам! — он бьет ладонью по крыше машины, затем отходит на несколько футов и останавливается, упершись руками в бедра, грудь его тяжело вздымается — видно, что Ян с трудом сдерживает гнев.

Соседская собака облаивает проезжающую машину, маленький мальчик, разговаривая сам с собой, проходит мимо «кадиллака» Фрэнни, волоча по земле палку. Издалека слышится женский голос, и мальчик застывает на месте, словно герой мультфильма в момент, когда пленка оборвалась. Потом так же внезапно он возобновляет движение по тротуару в направлении позвавшего его голоса.

Ян возвращается, теперь вид у него уже более спокойный.

— Нора, зачем ты прячешься от меня в машине?

Я неподвижно смотрю на руль, не в силах взглянуть ему в глаза, не в силах ответить на его вопросы.

— Не понимаю, — говорит он. — Зачем ты так поступаешь со мной? — В его голосе звучит отчаяние.

Склонив голову, я крепче сжимаю руль.

— Полиция снова меня допрашивала. Она нагрянула в офис, когда я работал. — Ян кладет руки на стекло, напомнив мне маленького мальчика, который, играя, оставляет отпечатки пальцев. — Меня попросили дать образцы моих волос и волокон ковра из моего дома. Мне пришлось нанять адвоката, Нора. Адвоката! — Он уныло качает головой. — Как ты могла сказать им, что я убил Фрэнни? Как ты могла даже подумать об этом?

Вздохнув, Ян отворачивается от меня и, скрестив руки на груди, прислоняется к машине, ветер шевелит его волосы.

— Я любил тебя — и все еще люблю, — обращаясь к ветру, говорит он. — Когда я сказал, что мне нужно время, чтобы побыть одному и все обдумать, это была правда. Я не собирался с тобой порывать и думаю о тебе каждый день, думаю о том, правильно ли я поступил, отдалившись от тебя, и сердцем чувствую, что нет. Я решил позвонить тебе и объяснить, что в действительности произошло, почему мне требовалось побыть одному, но тут полиция начала допрашивать меня насчет Фрэнни. — Опустив голову, Ян молчит, затем тихо говорит: — Пожалуй, я могу понять твой гнев, когда ты решила, что я с тобой порвал, но заявить полиции, что я преследовал тебя, посылал угрожающие письма, делал анонимные звонки, что я убил твою сестру! Пойми, это уже переходит все границы. Я не имею к этому отношения, Нора. Никакого. Клянусь тебе!

Он замолкает, и я слышу мягкое урчание двигателя. В его голосе звучит неприкрытая мольба. Я все еще тебя люблю. Неужели он считает, что я передумаю, услышав эти признания? Любовь ко мне — искренняя или нет — не меняет того факта, что его отпечатки оказались на всех предметах из обувной коробки.