Ярость валькирии - Ирина Мельникова

Миронов нажал кнопку звонка, развернул удостоверение на уровне дверного глазка и терпеливо ждал, пока его внимательно рассмотрят. Наконец дверь открылась.

— Это вы, господин полицейский? — Лидочка явно обрадовалась и, запахнув на груди халатик нежных розовых тонов, сделала шаг назад. — Прошу, проходите! Ох, у меня не убрано, вы уж простите! Что-то еще случилось? — и без перехода предложила: — Может, чайку? Словно почувствовала, что вы придете, и свежий тортик купила!

— Ничего, ничего, не беспокойтесь! — Кирилл снял ботинки и застыл в прихожей, не решаясь ступить на белоснежный ковер. — Хочу вам пару вопросов задать. Куда пройти?

— В гостиную! — ответила Лидочка. — Я все-таки чайник поставлю! Не пропадать же тортику? А вы садитесь на софу и чувствуйте себя, как дома!

Кирилл прошел в гостиную и, устроившись на тонконогом диванчике, понял, что чувствовать себя, как дома, не выйдет.

От обилия розового и его оттенков у него заломили зубы. Клубничного цвета обои и шторы, персиковые ковер и обивка мебели, бра из перламутрового стекла… Этот розовый кисель слегка разбавляли несколько картин в темных рамах, но исполненных в тех же красках: розы, маки, яблоневый цвет и малина в берестяном туеске. Кирилл слабо разбирался в живописи, но ему показалось, что картины написал ребенок. Хотя кто их разберет этих импрессионистов, авангардистов и прочих Пикассо! Миронов вытянул шею и вгляделся в полотна, отчего яснее проступили неуверенные мазки. Вблизи картины оказались еще хуже, чем издали.

— А вот и я! — донесся от дверей кокетливый голос хозяйки.

Кирилл обернулся.

Удерживая в руках пластмассовый поднос, на котором стояли чашки с чаем, блюдо с нарезанным тортом и вазочка с конфетами, Лидия прошла в гостиную и поставила поднос на столик рядом с софой. Затем села в кресло напротив. Халат на груди разошелся и открыл бюстгальтер, розовый, в кружевах, который с трудом удерживал пышную грудь. Кирилл заметил, что хозяйка квартиры успела подвести глаза, подкрасила губы, взбила букли на голове и украсила их пышным бантом. Кирилл смущенно отвел взгляд и, кашлянув, кивнул в сторону картин.

— Очень красиво, — сказал он. — Природа! И цветочки такие… милые.

— Правда? — обрадовалась Лидочка. — А Володя меня раскритиковал. Но он — Гений, ему простительно. Я очень расстроилась, когда он назвал их мусором. Даже сжечь хотела, но подумала: ведь в каждое полотно столько сил вложено и даже частица души! Пусть висят!

— Конечно, пусть висят! — рассеянно согласился Кирилл, мучительно вспоминая, на кого похожа Павина. — Была б моя воля, я такую и в кабинете повесил бы.

— Хотите, подарю? — оживилась Лидочка.

Кирилл понял, что зашел слишком далеко, и мигом исправил оплошность.

— Увы, не положено по уставу! — сказал он с печалью в глазах.

— А домой? Хотите картину домой?

— Спасибо, — проникновенно приложил Кирилл и даже приложил ладонь к сердцу. — Я бы с радостью, но жена убьет, если узнает, что это подарок красивой женщины.

— Скажете тоже! — зарделась Лидочка и подвинула ему чашку с чаем и тарелочку с ломтиком торта. — Угощайтесь! За торт, надеюсь, жена вас не убьет?

— Лидия Михайловна, я хотел спросить. — Кирилл деликатно зацепил чайной ложкой кусочек угощения. — Вы хорошо знаете Веру Гаврилову? Понимаю, это не самая приятная тема…

— Очень неприятная, — вздохнула Лидочка. — Я не особо с ней знакома, но вынуждена держать в поле зрения. Как говорится: друга держи близко, а врага — еще ближе!

— Она вам враг?

— Еще какой! Эта женщина никогда не поймет, что проигрывать нужно достойно. А почему вы интересуетесь Верой? Вы тоже считаете, что она нападала на женщин? Какое злодейство! У меня в голове не укладывается!

Лидочка потерла виски пальцами, взяла чашку и сделала маленький глоток. Кирилл, у которого уже рябило в глазах, вдруг понял, на кого она смахивает. На соседскую болонку Бетси — кудрявую, в розовом собачьем комбинезоне и с мерзким красным бантом на лохматой голове. Бетси ластилась к хозяйке и облизывала ей щеки, но норовила облаять и схватить за пятки соседей.

По всему выходило, что у Лидочки тоже должны быть болонка или кот. Но ни той ни другим даже не пахло! Странно!

— Открылись новые обстоятельства, — пояснил Кирилл. — Помните, вас спрашивали о датах? Может, вы в курсе, где была в те дни Вера? Не заходила ли она в мастерскую? Ругалась ли с натурщицами, угрожала ли им?

— Нет! При мне — нет! — быстро ответила Лидочка. — Она очень редко бывает в мастерской. Но она могла приходить без меня! Вы ее спросите, или Володю, или натурщиц. Они больше скажут! Но она способна напасть, ударить, на себе испытала! А Володя — нет! Я ведь сразу сказала, что она одержимая! А вы не поверили! Но если она виновна, Володю выпустят, да?

— Наверное, — осторожно ответил Кирилл. — Я бы не…

Но Лидочка не дала ему договорить:

— Выпустят, конечно, выпустят!

Она взмахнула рукой и опрокинула на себя чашку с чаем. Взвизгнув, подскочила и стала лихорадочно стряхивать желтые капли с халата.

— Надо же! Как неловко получилось! — и виновато посмотрела на Миронова. — Погодите минуту, я только переоденусь!

— Не беспокойтесь, я уже ухожу! — крикнул Кирилл.

Но Лидочка жалобно взмолилась из спальни:

— Ради бога, подождите! Вы же про Веру хотели поговорить. Я вам такое расскажу, такое!..

В то, что Лидочка способна рассказать что-то путное, Кирилл уже не верил. Толку от нее было мало, еще сочинять начнет, чего доброго.