Пикник на Лысой горе - Дарья Калинина

— Понимаешь, я когда вчера в ванную мыться шел, то сил не рассчитал. Ну и дверь немножко сломал.

— Бритый! — возмутилась Инна.

— Ну, не саму дверь, а задвижку, — принялся оправдываться Бритый. — А что тут такого? Я толкнул разок, вроде бы поддалась. Я толкнул посильней, дверь и открылась. А там этот Эрнест из душа вылезал. Ну я говорю, извините, мол, тоже помыться хотел. И вхожу. А он быстро простыню на себя накинул и злой такой стал.

— Я бы тоже разозлилась, если бы незнакомый мужик вломился ко мне, когда я душ принимаю.

— Так то ты, женщина, — сказал Бритый. — А ему чего меня стесняться? Оба мы мужики. Но не в этом дело. Он пока себя простыней обматывал, я успел рассмотреть, что у него на груди два шрама. Один старый, а второй явно не очень давно появился. Еще розовый.

— И что с того? Операцию ему сделали какую-нибудь, вот и шрамы.

— Такие шрамы после огнестрельного ранения бывают, — сказал Бритый. — Уж в этом можешь мне доверять. Вот я и думаю, а кто он такой — этот Эрнест?

— А как ты сам думаешь? — спросила Инна.

— На мента вроде бы не похож, хотя рожа подлая.

И не военный, выправка не та. Но откуда тогда огнестрельные раны? Ну одна еще — туда-сюда. Мало ли, под шальную пулю человек угодил или на охоте несчастный случай. Но две?..

— А ты твердо уверен, что шрамы у Эрнеста от огнестрельного оружия?

— Инна, ты меня обижаешь. В этом вопросе ты уж могла бы мне доверять. Знаешь ведь о моем прошлом.

Он был прав. В чем, в чем, а в боевом оружии и ранах Бритый разбирался хорошо. Инна задумалась, на автомате ведя машину. Движение было спокойное.

До полицейского участка они добрались быстро. Инспектора нашли на месте. При виде Инны, да еще явившейся в компании Бритого, он расстроился. Но еще больше погрустнел, когда узнал о цели их визита.

— А вы что думали? — завопил он на Инну. — Конечно, мы знали, кто такой Эрнест. Меня с самого начала расследования проинформировали, что в доме будет находиться сотрудник отдела.., ну скажем так, просто сотрудник отдела. И не вздумайте его обвинять в убийстве собственного отца. Вы много глупостей натворили, но эта будет самой большой с вашей стороны.

— Но если он и в самом деле его убил? — заупрямилась Инна. — Что, сотрудники вашего таинственного отдела, они не люди?

— Да с чего вы взяли, что он убил? У них с отцом было полное взаимопонимание. Они дружили. Именно Роланд Владимирович взял Эрнеста к себе на работу. И именно он следил за его служебным ростом.

И всячески способствовал карьере сына. И даже после выхода на пенсию Роланд всегда был рад помочь сыну делом и советом. Эрнест мне сам в этом признался еще на первом допросе.

— Но могли же у них с отцом возникнуть какие-нибудь разногласия? — не сдавалась Инна. — Вы не могли бы узнать, над каким делом работал Эрнест в последнее время? Вдруг это каким-то образом связано с убийством Роланда. Вы ведь не верите, что Роланда и в самом деле убил Дюша.

Инспектор попыхтел, сердито глядя на Инну. Должно быть, он и в самом деле не был до конца уверен в вине Дюши, потому что, попыхтев, он успокоился и все же спросил у нее:

— И как, по-вашему, я смогу достать информацию о том, какой работой в последнее время был занят Эрнест? Я даже в общих чертах не знаю, чем он занимается. Он по образованию юрист. За этим может стоять все, что угодно!

— Но вы попробуйте! — взмолилась Инна. — Ведь вы такой мужественный, такой славный человек. Вы не захотите, чтобы невиновный мальчик отправился в тюрьму на многие годы за преступление, которого не совершал.

— Ладно, — вздохнул инспектор. — Я попытаюсь.

А вы должны пообещать мне, что будете вдвойне осторожны. И оставите попытки найти убийцу самостоятельно.

Инна клятвенно заверила его в этом. За последние дни они с сестрой нарушили столько обещаний, данных ими инспектору, что одним больше, одним меньше — роли не играло.

— Мы принесли с собой передачу для наших заключенных, — сказала Инна. — Эмилия собрала. Можете им передать?

— Только белье, зубные щетки и бритвы, — распорядился инспектор. — Никакой домашней снеди. Отравите подследственных, а мне отвечать. Я вашей семейке больше не доверяю.

— Да будет вам, мы все ели и, как видите, живы, — заверила Инна. — Передайте. И сами можете попробовать, для очистки совести. А как они там?

— Андрей упорствует, — сказал инспектор. — Алексей грозит подать на нас в суд, как только выйдет из тюрьмы.

— А Сильви? — спросила Инна.

— Она себя чувствует отлично, — буркнул инспектор.

Решив, что он издевается и просто не хочет говорить, Инна поставила пакет с продуктами для арестованных Дюши и Алексея на стол и собралась уходить.

— У Сильви нашлась семья, — сообщил ей инспектор уже в спину.

Инна живо повернулась.

— Да что вы! — воскликнула она. — И кто же они?

— Не догадываешься? — впервые за весь разговор ухмыльнулся инспектор. — Ну и слава богу! А то уж я решил, что вы с сестрицей все на свете знаете.

И, очень довольный собой, он выставил пылающую возмущением Инну из своего кабинета. В коридоре она столкнулась с доктором Гуном. Инна даже не сразу узнала его. Выглядел доктор плохо. Даже не просто плохо, а очень плохо. Сейчас стало видно, что он и в самом деле давно старик. Увидев доктора, Инна вспомнила еще об одной нераскрытой тайне.

— Здравствуйте, доктор! — сказала она, подходя к доктору.

— Здравствуйте, Инночка, — сказал доктор. — Вас тоже вызвали?

— Нет, я сама приехала. Мы собрали Алексею и Дюше кое-что из вещей и еды. Им в камере пригодится.

Доктора передернуло.

— Вы думаете, что ему грозит тюрьма? — спросил он.

Инна помедлила с ответом.

— Можете не говорить, я и сам не маленький. Понимаю, что за убийство по головке не погладят. Но знаете, Инна, это так тяжело — терять сына. Я не мог ему отказать, когда он обратился ко мне за помощью.

Да и что тут такого? Всего-то представить, будто его рана тяжелее, чем на самом деле. Ради своего мальчика я пошел бы и на большее преступление. Хотя и понимал, что он замыслил что-то недоброе. Но я не мог его выдать. Ведь он мой сын, и я люблю его.

— А почему вы теперь так уверены, что Алексей ив самом деле ваш сын? — спросила Инна у старика.

— Раз Алексей все равно в тюрьме, теперь я могу не скрывать этого, — сказал доктор. — Я узнал правду из письма Эрики. Она написала мне его перед смертью.

А перед смертью не лгут. Алексей — мой сын, я знаю это точно. И я обязан его защитить.