Три красавицы на одну ночь - Дарья Калинина

Осетрину Кира любила не в пример больше омаров. От нее было куда меньше проблем. А вкус… М-м-м!

– Ладно, – с ноткой сомнения в голосе произнесла Кира, устав отказываться от красивой жизни, которую упорно навязывал ей на сегодняшний вечер Мохаммед. – Если я освобожусь раньше, чем думала, то тебе позвоню.

– Я сам тебе позвоню!

Кира уже хотела повесить трубку, но вдруг решила спросить:

– Послушай, а ты не знаешь, где Женя?

В трубке возникло молчание.

– Я думал, что она дома, – наконец произнес Мохаммед. – Она ушла с поминок в числе последних гостей.

– А она была в норме?

– Прекрасно выглядела!

– И не говорила, куда пойдет?

– Ни слова!

Кира извинилась за свои вопросы и объяснила, что она просто волнуется за Женю. Мохаммед обещал, что если что-то узнает, то тут же перезвонит Кире. И просил не отключать телефон. Не успела Кира передать содержание разговора с Мохаммедом подруге, как Леся тронула ее за руку.

– Смотри! – прошептала она. – Кажется, та самая «семерка»!

Кира тоже посмотрела в окно. Машина была очень похожа. А мужчина, который вышел из нее и направился к охраннику стоянки, был похож на Германа. Во всяком случае, с того расстояния, с какого на него смотрели подруги. Ни слова ни говоря, они вскочили из-за своего столика. К огромной радости официантки, которая уже начала опасаться, как бы странные девицы, не заказавшие ничего, кроме двух салатов и кофе, но просидевшие в кафе почти три часа, не захотели бы остаться тут навсегда.

– Как бы этот тип снова от нас не удрал! – пыхтя на бегу, выразила свое опасение Леся.

Кира опасалась того же. Прошлый раз их было трое, а Герман все равно удрал. Но, к удивлению подруг, Герман и не подумал спасаться бегством. Напротив, он остановился, принял выжидательную позу и уставился на спешащих изо всех сил к нему подруг.

Девушки смутились. Они-то приготовились к погоне. И такое нахальное поведение противника привело их в замешательство. Они невольно перешли с галопа на рысь, потом на самую легкую рысцу, а потом и вовсе пошли шагом. В общем, к Герману они подошли уже вполне укрощенными.

– Привет! – произнес тот как ни в чем не бывало. – А я только что от вас.

Подруги недоуменно переглянулись.

– Был у вас дома, надеялся застать всех трех, – объяснил им Герман.

Удивление подруг возросло в несколько раз.

– Чтобы поговорить с вами наконец! – добавил Герман.

– О чем? – первой отмерла Кира.

Герман сделал девушкам знак следовать за ним. И пошел к своему дому.

– А где третья? – полуобернувшись на ходу, спросил он.

При этом он явно не сомневался, что подруги семенят следом за ним. Так оно и было.

– Где ваша Женя? – спросил Герман. – Честно говоря, за нее я опасаюсь больше, чем за вас двоих.

Подруги недоумевали. О чем говорит этот странный человек? Почему он опасается за Женю? С какой стати его вообще заботит ее безопасность? Он же маньяк! Псих и асоциальная личность!

– Слушайте! – решительно произнесла наконец Кира. – Пока вы нам не объясните, какого черта происходит, мы с подругой никуда с вами не пойдем!

– Ага! – тут же подтвердила Леся. – А то заведете к себе домой, там по голове томагавком тюкнете, а эта старая длинноносая грымза – ваша соседка – потом подтвердит, что мы так к вам и пришли.

– Вижу, вы уже пообщались с милейшей Яной Стефановной! – обрадовался Герман. – Правда, славная женщина? Открою вам тайну: она мне симпатизирует единственному из соседей, потом что в моих жилах тоже течет польская кровь. Тут, на чужбине, я вполне гожусь ей в качестве соотечественника. Она отводит со мной душу, ругая русскую безалаберщину и всеобщее хамство.

– Не знаю, как вы задурили голову старушке, – отмахнулась от него Кира, – но с нами у вас этот фокус не пройдет. Поляк вы там или русский, нам без разницы. Мы с подругой с места не двинемся, пока вы нам все не объясните!

– Пожалуй, долго вам стоять тут придется, – хмыкнул Герман. – Разговор-то долгий будет. Но чтобы вас немного успокоить, покажу вам вот это!

И он, вытащив из кармана какое-то удостоверение, раскрыл его и сунул под нос подругам. Те впились глазами в ровные строчки и небольшую круглую печать, которой была проштампована фотография Германа.