Золотые нити - Наталья Солнцева

Жрица вздохнула, – что ждет ее саму сегодня здесь, под сенью колонн? Она нашла место, с которого ее не сразу можно было увидеть, и принялась ждать. Неизвестность томила ее, волнение нарастало. Несмотря на усталость – приготовления к церемонии, обряды и магические действия продолжались всю предыдущую ночь и весь день, – она никак не могла успокоиться.

Что-то заслонило свет. Тийна подняла голову, и тут услышала тяжелое дыхание рабов, увидела носилки из драгоценного черного дерева, инкрустированные перламутром и слоновой костью. Непроницаемые шторки приоткрылись, – красивая мужская рука, унизанная перстнями, дала знак остановиться. Верховный Жрец Тота легко соскочил на плиты террасы, огляделся.

Женщина встала, не снимая покрывала, подошла и молча остановилась напротив. Они смотрели друг на друга, и ветер развевал его бело-золотое одеяние… Шуршал песок, вдали виднелись пальмы. Он сделал два шага навстречу, по-прежнему не произнося ни слова.

Все вокруг как будто застыло, исчезли все краски, все звуки – только порыв ветра приподнял ее покрывало, так, что оно коснулось щеки Жреца. Он вздрогнул и машинально провел рукой по тому месту, где ощущение прикосновения все еще жило… Тийна быстро поднесла пальцы к губам, видя, что он собирается сказать что-то, и показала глазами на рабов.

– Не бойся, они ничего не слышат, и ничего не смогут сказать – они глухи и немы. – Сехер помолчал.

Заходящее солнце причудливо играло в рельефах храмового фасада, изображавшего страны света, диковинных животных и птиц, экзотические растения.

– Я хотел поговорить с тобой, но тайно. Никто не должен знать о наших беседах. – Он оглянулся. Бордовый диск уже почти скрылся за песчаными холмами. – Пойдем.

Жрец подошел к боковому входу в храм, давно замурованному, незаметным движением руки сдвинул в сторону плотно пригнанную плиту с рельефами морских животных и, не оглядываясь, начал спускаться в разверзшуюся черноту. Тийна зябко повела плечами. Зодчие, которым доверялось строительство культовых и заупокойных сооружений, были весьма искусны в устройстве изощренных ловушек, потайных ходов, запутанных лабиринтов. Никто не знал их всех, но ей самой многие были известны, особенно в храме Хатшепсут, который она любила.

Жрец же наверняка был посвящен в тайные устройства храма, он знал многое, недоступное не то что простым смертным, но и очень влиятельным людям. Служители Богов такого ранга, как Сехер, обладали практически неограниченной властью и знаниями.

– Ну что же ты? Спускайся, тебе не нужно меня бояться. – Он обернулся и протянул ей руку.

Тийна не боялась. Чувство мучительной тревоги сжигало ее изнутри. Что привело его и ее сюда? Страшный и сладостный вопрос, на который вот-вот будет получен ответ.

Знакомый запах сухого подземелья, в котором давно никто не бывал, навевал уныние. Плита наверху бесшумно закрылась, и мрак поглотил людей, осмелившихся нарушить покой святилища. Жрец зажег треугольные светильники, зашипело душистое масло, наполняя небольшое помещение теплым ароматом.

Женщина осмотрелась – здесь ей не приходилось бывать. Невысокие стульчики с резными спинками стояли вдоль красиво расписанных стен, по углам небольшие фигурки сфинксов с лицом Хатшепсут поблескивали в колеблющемся свете.

– Путешествие по морю, счастливое отплытие на Восток… – Сехер показал жестом на изображение кораблей, отправляющихся в далекое плавание. Казалось, гребцы взмахнут веслами, и… Бог Гор в форме крылатого диска сопровождал путешествующих по ясно-голубому небу. Кормчий Хнемхотеп стоял на носу судна, всматривался в неведомую даль.

На другой стене зеленые деревья, кустарники и травы гнулись под тяжестью плодов, богиня Рененутет[38]помогала землепашцам возделывать землю и собирать урожай. Властелин отдыхал в кругу семьи, служанка подавала ожерелье своей госпоже, воины фараона захватывали пленных, рабы трудились на пастбищах, мальчик на корточках раздувал огонь в печи, красавица прихорашивалась у зеркала, возлюбленные гуляли в саду, длились пиры, охоты…

Тийна зачарованно смотрела на росписи.

– Какие прекрасные! – Она провела рукой по плавным, мягкотекучим линиям, изящным силуэтам мужчин и женщин.

– Эти священные образы наделены силой и увековечивают силу. Они – как отпечаток жизни, бесконечный во времени. Но какое значение имеет время? – Жрец посмотрел на огонь. – Только жизнь имеет значение.

Он взял в руки небольшой ларец, полный чистых изумрудов, – подал женщине. – Возьми. Хочешь, используй для себя, хочешь – для храма.

Ее лицо в полутьме казалось совсем юным. Резкие тени скрадывали приметы увядания. Впрочем, ему было все равно, – он смотрел на нее сквозь призму любви, и не согласился бы убрать ни единой милой подробности, – ни усталых теней у глаз, ни едва заметных морщинок.

– Присядь.

Стулья из драгоценного дерева были очень удобны. Тийна села. Она не хотела ничего говорить. Стены мерцали желтым и коричневым, голубым и зеленым, – тонами песков, солнца, зелени и безоблачной лазури. Мягкий голос Жреца убаюкивал ее, волнение утихло, сменилось приятным спокойствием, разливающейся в крови сладостью ощущать рядом присутствие этого красивого и сильного, могущественного человека.

Не думать ни о чем, оказывается, приятно – только чувствовать, – потрескивание масла в светильниках, дыхание, даже тишину, наполненную напряжением ожидания и сдерживаемой страстью.

– Тебе известно, что привело меня сюда. – Он устало опустил веки. – Мне не нужно будет говорить много. Случилось то, что не должно было случиться. Или должно. Моя мудрость не дает мне роскоши заблуждаться. Я долго и мучительно боролся, я противопоставил тебе всю свою силу, и она переломилась, как тонкая тростинка. Все оказалось бессмысленно. Я могу увести свое тело, но не себя. Это узы, которые нельзя разорвать. Истина состоит в том, чтобы идти вперед и принимать свою судьбу лицом к лицу.

Он подошел к стульчику, на котором она сидела, опустился на колени и взял ее руку. Тийна ощутила сухой жар его прикосновения, прохладу колец, шуршание складок жреческого одеяния…

– Называй меня Сехер… когда нас никто не слышит. Для тебя более нет титулов. Приказывай… – я готов подчиниться. Но не борись с Богами. Если я не смог, ты тоже не сможешь.

– Но… ты же все знаешь. Мы не…

– Я все знаю. Все обдумал, и готов к чему угодно. Я баснословно, сказочно богат… Но даже если я не смогу воспользоваться ничем, что принадлежит мне по праву, мои знания позволят мне иметь все, что необходимо, и много сверх того.

Он почувствовал легкое головокружение, не владея собой, приподнялся и нашел в полумраке ее губы. Нежно и осторожно его руки скользнули под ожерелье, застежка тихо щелкнула, тяжелое серебро легло на колени.