Ворон и Голландка - Лаура Липман

Семь часов спустя Тесс открыла дверь «Y Algunas Mas» и обнаружила там Кристину с букетом бархатцев.

– От Рика? – спросила она и получила в ответ лишь злобный взгляд.

– Я делаю ofrenda^[195]. Завтра Dia de los Muertos – День мертвых^[196].

Повисло молчание, потом Крис подняла голову:

– Рик подарил мне желтые розы. Три дюжины.

– Это я должна была послать тебе цветы. Рик вчера вечером не делал ничего плохого.

Крис повернулась к Тесс спиной, чтобы поставить ярко-оранжевые цветы на нечто вроде алтаря, хотя это не было похоже на алтари, которые она видела во время своих редких появлений в церкви. Помимо цветов там стояли церковные свечи, круглый хлеб, на котором был изображен крест, бутылка «Дайет Райт»^[197], блок из шести банок пива «Шлитц», зажигалка в стиле ар-деко, пачка сигарет «Мерит», конфеты в виде черепов и фотография красивой женщины, сделанная в пятидесятые, судя по прическе и одежде.

– Он сказал, что пытался тебя успокоить.

– Так и было. – Тесс умолкла. – К чему это могло привести, теперь никто не знает. Это исходило от меня, и я могу сказать, что могла натворить.

– Исходило от тебя, – сказала Крис, по-прежнему стоя к ней спиной, но оттенок голоса и движения лопаток указывали на то, что она пыталась сдержать гнев и не устроить истерику. – Кем ты себя возомнила, какой-то femme fatale, которой достаточно поманить пальчиком, чтобы все мужчины попадали у твоих ног? Без обид, но Рик говорит, что не имел к тебе ни малейшего интереса и не позволил бы одурачить себя только из-за того, что злился на меня.

– Нет, не позволил бы, – Тесс подозревала, что это была ложь, но силу лжи так часто недооценивают, когда нужно успокоить человека. – Послушай, я не из тех женщин, которые считают, что они по природе лучше мужчин. Сказать по правде, я сама не лучше их по природе. Вчера вечером мне было мерзко, и я хотела получить хоть что-то, что дало бы мне временное утешение. Напиться, покурить травки, переспать с чужим парнем. Ты можешь быть спокойна, ничего этого не случилось. Но я никогда не буду спокойна, потому что не знаю, что бы натворила, если бы ты не пришла.

Она все еще смотрела на спину Крис, на ее светлые волосы, заплетенные сегодня в две косы и открывающие молочно-белую шею и узкий пробор, розовый, как у маленькой девочки.

– А если бы натворила? Что, если бы я пришла в чувство только после того, как вернулась бы домой и залезла бы в кровать с «Дон Кихотом»? В смысле, с книгой. Я до сих пор об этом думаю. В глубине души мне этого хотелось. Не твоего парня, не Рика… – Кристина повернулась и сузила на нее зеленые глаза, почуяв оскорбление, и Тесс торопливо добавила: – Хотя он, конечно, очень мил. Я просто хотела очистить голову от мыслей на час-другой.

Губы Кристины дернулись.

– Это было недолго.

– Вы что?..

Она кивнула.

– А наутро он принес мне завтрак в постель. И можешь быть чертовски уверена, он куда-то уходил, чтобы раздобыть молоко двухпроцентной жирности и розы.

Тесс не могла не почувствовать легкий укол боли. Столько людей занимаются сексом, а наутро вместе завтракают – но Тесс не принадлежала к их числу. А этим утром она вообще не позавтракала, потому что ее желудок содрогался при одной мысли о еде.

– Ну, я надеюсь, Рик убедил тебя в своей невиновности?

– Да, он сдал тебя с потрохами, – радостно ответила Крис. – Пел, как канарейка, если выражаться его профессиональным языком. Тем не менее мне стало еще легче, когда ты пришла сюда и повторила примерно то же. Полагаю, он не подговорил тебя это сделать, потому что я не представляю более правдивых извинений, чем твои. Здесь ты молодец. Ты нисколечки не пыталась что-то приукрасить. Я даже чуть не подумала, что ты сможешь снова мне нравиться. Чуть не подумала.

Китти была права: Тесс была обязана извиниться, но Кристину ничто не обязывало ее прощать. И все же ей было больно от того, что эта открытая, добрая девушка больше ей не доверяла.