Имитатор - Нора Робертс

Ева изучила бейсболку и парик, уже запечатанные в пластиковые мешки как вещественные доказательства. Дешевка, и то и другое, отметила она, трудно будет отследить. Кушетка выглядела старой, засаленной. Наверняка подобрал на блошином рынке. Но главное, у них остался фургон, может, хоть с этим им повезет. А девушка двадцати трех лет умирала. Ева вскинула голову, когда к ней подбежала Пибоди.

– Лейтенант?

– Двадцатитрехлетняя женщина, – начала Ева. – Идентифицирована как Марлин Кокс. Живет вот в том доме, – указала она. – Очевидно, возвращалась с работы. Я звонила в больницу еще по дороге сюда. Ее оперируют, прогнозы неутешительные. Она тяжело избита: голова, лицо, тело. Он использовал вот это – во всяком случае, для начала. – И она подняла кусок гипса.

– Что это?

– Гипс. Я бы сказала, медицинский гипс, снятый с руки. Ему надо было заманить ее в фургон. Декорация такая: бедолага в гипсе пытается погрузить диван в грузовик или выгрузить из грузовика. Скорее всего, погрузить в грузовик. У него сломана рука, он никак не может справиться. Он выглядит безобидным, беспомощным, вот она и решила ему помочь. Он наверняка источает обаяние. Море улыбок. Как только она оказывается внутри, он бьет ее. Думаю, по голове: ему ведь надо оглушить ее, сбить с ног, подавить сопротивление. Он бьет и бьет ее, бьет так сильно, что разбивает гипс.

Ева подошла к открытым задним дверцам фургона. Небольшое, тесное помещение. С его стороны это была промашка, подумала она. Он не оставил себе места для настоящего замаха, а реквизит – кушетка, картонные коробки – еще больше стеснил передвижение.

Имитация неплохая, решила Ева, но загроможденная сцена помешала ему выступить с блеском.

– Он был недостаточно проворен, – сказала она вслух. – А может, слишком вошел во вкус. У нее был с собой какой-то защитный аэрозоль. – Она подняла повыше пластиковый мешочек с вещественным доказательством. – Полагаю, она сумела пустить по крайней мере одну мощную струю прямо ему в лицо или так близко, что ему стало больно. И сирена включилась. Вот он и побежал. Судя по следам, – добавила Ева, кивнув на кровь, оставшуюся на асфальте, – либо она выпала из фургона, либо он ее вытолкнул. Патрульный, доложивший мне о происшествии, сказал, что кровь у нее из головы текла ручьем. Он даже подумал, что она мертва. Но у нее был пульс.

– Тед Банди. Я тоже изучала предмет, – пояснила Пибоди, когда Ева посмотрела на нее. – Особенно ваш список вероятных маньяков. Это его почерк.

– Да, и ему везло больше, чем нашему парню. Этот провал его здорово разозлит. Даже если она умрет, он будет недоволен. Давай проверим прокатчиков, Пибоди. Я уже послала патрульных опросить соседей и собираюсь отдать фургон на растерзание «чистильщикам». Мы должны что-то нарыть на этого ублюдка.

Марлин все еще была в хирургии, когда Ева добралась до больницы. Комната ожидания при хирургическом отделении была битком набита людьми. Дежурная медсестра успела предупредить ее, что семья пострадавшей явилась в полном составе.

Еве была хорошо знакома смесь шока, страха, надежды, горя и гнева на лицах, повернувшихся к ней как по команде.

– Простите, что помешала. Я лейтенант Даллас, следственный отдел полиции Нью-Йорка. Мне хотелось бы поговорить с Питером Уотерменом.

– Это я. – Ей навстречу поднялся высокий, дородный мужчина с черными, стриженными бобриком волосами. – Не могли бы мы выйти, мистер Уотермен?

Он наклонился, что-то прошептал на ухо одной из ожидавших женщин и вышел вслед за Евой в коридор.

– Извините, что отрываю вас от семьи, но у меня есть сведения, что вы были последним, кто говорил с мисс Кокс перед ее уходом домой с работы.

– Она работает на меня. У меня бар, а Марли – она обслуживает столики три раза в неделю.

– Да, сэр, я это знаю. В котором часу она ушла?

– Ровно в два часа. Я ее отпустил, запирал уже сам. Видел, как она вошла в метро: это всего в паре шагов от двери. А на выходе из метро надо пройти всего два квартала. Это хороший район, мои родные дочери там живут. Они живут с ней в одной квартире. – Тут его голос задрожал, ему пришлось замолчать и перевести дух. – Мой родной брат живет в том же квартале. Это хороший район. Безопасный, будь он проклят.

– Это хороший район, мистер Уотермен. – Ева понимала, что это слабое утешение. – Когда сработала сирена, люди выскочили из домов. Они не заперлись, не отсиживались внутри. У нас уже есть несколько свидетелей, видевших, как мужчина, напавший на нее, убегал. Он бы не спешил убегать, если бы это был другой район, если бы люди не открыли окна и двери, если бы не пришли на помощь.

– Ну хорошо. – Он вытер ладонью щеку, а заодно и нос. – Хорошо. Спасибо. Понимаете, это я помог им найти квартиру. Моя сестра – это мать Марли – попросила меня сперва все проверить.

– И вы нашли квартиру в таком месте, где люди выходят из дому. Бросаются на помощь, заслышав сирену. Мистер Уотермен, когда человек держит бар, у него глаз наметан, верно? Вы чувствуете людей. Может, вы обратили внимание на кого-то из заходивших к вам недавно? Может, кто-то вызвал у вас подозрения?

– Ко мне такие, кто ищет неприятностей, не заходят. Да у нас караоке каждый вечер, понимаете? Люди приходят хором попеть. У нас есть завсегдатаи, ну и туристы захаживают. У меня договоренность с парой гостиниц. У меня приличное заведение, сержант.

– Лейтенант.

– Извините. Я никого не знаю, кто мог бы сотворить такое с нашей Марли. Да с кем бы то ни было, если на то пошло. Что за больной подонок может так избить девочку? Вы можете мне сказать? Что за больной подонок делает такие вещи?

– Нет, сэр, я не могу вам сказать. Она не говорила, что с кем-то недавно познакомилась? Может, заметила кого-то по соседству? Может, разговорилась с кем-то, когда ходила за покупками или гуляла?

– Нет. Она познакомилась с парнем в начале лета, на занятиях. Не знаю, как его звать. Девочки, наверно, знают. – Он вытащил платок и высморкался. – Мы не разрешили ей ходить на летние курсы из-за тех убитых девочек в университете. Одну из них, самую первую, она немного знала, это ее расстроило. Мы все расстроились. Я купил ей этот спрей, велел всегда носить в кармане. Она послушалась. Она хорошая девочка.

– Она пустила его в ход. Это значит, что она умница и настоящий боец. Она заставила его отступить, мистер Уотермен.

– Доктор ничего нам не говорит, – Ева повернулась на женский голос у себя за спиной. Женщина подошла к двери и остановилась, прислонившись к косяку, словно ноги не держали ее. – Они ничего не говорят, но я вижу, что они там думают. Это же у них там моя дочка. Моя девочка. И они думают, что она умрет. Но они ошибаются.

– Она выкарабкается, Шейла. – Уотермен крепко обнял сестру за плечи. – С Марли все будет в порядке.

– Миссис Кокс, вы можете сообщить мне что-нибудь полезное для следствия?