Убийственный возраст - Геннадий Сорокин

В коридоре Лена нашла забытый Козодоевым шарф, примерила его на голову.

«Это компенсация за разбитую губу, – решила она. – За остальные обиды ты, Козлик, шарфиком не отделаешься. Будет у меня шанс – я столкну тебя в пропасть и никогда об этом не пожалею».

Выбежав на улицу, Сергей стал искать телефон-автомат. Исправный аппарат он нашел только на другом конце микрорайона. Дрожащими руками Сергей набрал «03», вжал от нетерпения трубку в ухо.

– «Скорая»? – закричал он, услышав ответ оператора. – Приезжайте скорее, меня отравили!

На том конце провода ему посоветовали протрезветь и больше по пустякам не звонить. Козодоев позвонил вновь.

– Я серьезно говорю: меня отравили, – скороговоркой выпалил он. – Она, эта крыса, сказала, что мне жить осталось совсем немного, а вы не хотите меня спасти? Приезжайте, я здесь, у телефона-автомата жду вас!

– Господи, как же вы, алкаши, надоели! – гневно ответила женщина-диспетчер. – Иди проспись и больше в «Скорую» не звони. У нас вызовов полно, а тут ты с каким-то отравлением!

Козодоев с силой бросил трубку на рычаг аппарата.

«Что делать? – с ужасом подумал он. – У меня начинает в животе холодеть, а это смерть! От Ленкиного яда у меня почки перестанут работать, и я умру прямо тут, на улице. Проклятые врачи! Им что, лень доехать до меня?»

Сергей посмотрел по сторонам. Мимо него, весело переругиваясь, прошла компания нетрезвой молодежи. Вдалеке два парня волокли в подъезд бесчувственного товарища. Мужик в накинутой на плечи телогрейке докурил на балконе папироску и щелчком отправил ее в сугроб.

«Никто мне не поможет! – отчетливо понял Козодоев. – Если хочу остаться в живых, надо самому действовать! Надо снова звонить в „Скорую“».

Сергей собрался с силами и побежал по микрорайону – искать другой телефон-автомат. В стрессовом состоянии, одурманенный алкоголем, он решил, что с нового телефона он обязательно дозвонится до главного диспетчера «Скорой помощи», более внимательного и отзывчивого, чем остальные операторы.

Телефонную будку с выбитыми стеклами Сергей нашел у магазина «Трикотаж». Дрожащими руками набрал заветный номер.

– Девушка, женщина, я не пьяный, – начал сбивчиво объяснять он. – Меня зовут Сергей Козодоев, я учусь в десятом классе пятьдесят пятой школы. Тетенька, милая, не бросайте трубку, я сейчас вам все объясню. Я был на вечеринке, и меня отравили таблетками, сказали, что я умру в течение часа. Полчаса уже прошло. Не бросайте меня, помогите, пожалуйста. Я тут стою, жду вас.

– Адрес? – равнодушно спросила диспетчер.

– Я в телефонной будке у магазина «Трикотаж» на проспекте Ленина.

– Ожидайте приезда «Скорой», – велела женщина.

Буквально через несколько минут рядом с Козодоевым притормозил автомобиль с красным крестом на боку.

– Это ты отравленный? – приоткрыв переднюю дверь, спросил мужчина в белом халате.

– Я, я! – запрыгал от нетерпения Сергей. – Меня эта сволочь отравила!

– Будешь ругаться – пешком в больницу пойдешь! – засмеялся врач. – Садись в машину, расскажешь, кто тебя таблетками напичкал.

Посреди салона «Скорой помощи» на носилках лежал давно не бритый старик в домашней майке, потерявшей первоначальный цвет после многочисленных стирок. Старик, прикрыв глаза, тяжело дышал. Стараясь не потревожить лежачего больного, Козодоев пристроился в уголке салона, приготовился рассказать историю своего отравления, но его никто не стал слушать. Врач на переднем сиденье был занят переговорами по рации, а девушка-фельдшер вообще не обратила на Козодоева никакого внимания, словно он был не пациент, нуждающийся в медицинской помощи, а случайный попутчик.

Покружив по ночному городу, «Скорая помощь» привезла Козодоева в приемное отделение Третьей городской больницы. Дежурный врач, переговорив с фельдшером, отправила Сергея в токсикологическое отделение.

– Что с тобой? – спросил вышедший к Козодоеву молодой кудрявый мужчина, похожий на цыгана. Если бы не белый халат и накрахмаленная шапочка, Сергей не стал бы отвечать на его вопросы – незнакомец ничем не напоминал ему врача.

– Я был на вечеринке, – неуверенно начал Сергей, – и меня отравили чем-то. Подсыпали яд в настойку.

– Раздевайся и иди в процедурный кабинет, – распорядился врач. – Промоешь желудок, сдашь анализы, а там посмотрим, что с тобой дальше делать.

В комнате, отделанной кафельной плиткой, Козодоев под присмотром медсестры выпил два литра воды с марганцовкой, прочистил желудок. Потом сдал кровь из пальца и из вены и почувствовал, что выздоровел. Больничная обстановка благоприятным образом подействовала на него без всяких лекарств.

В девять утра Сергея выписали.

– Скажи своей знакомой, чтобы она так больше не шутила! – сказал врач. – У тебя в организме, кроме ядов, оставшихся в результате распада этилового спирта, других вредных веществ нет.

До дома Козодоев добрался, когда на улице уже рассвело. Мать с сестрой, встречавшие Новый год у соседей, еще спали. Стараясь не шуметь, Сергей разделся и рухнул на кровать.

В первый день наступившего нового года ему в первый раз приснился реалистичный кошмар. События сна происходили в квартире Бурлакова. Как и в день убийства, Сергей выскочил с молотком из кухни, нанес хозяину квартиры удар по голове, но Бурлаков не упал, а повернулся к Сергею, схватил его за горло и стал душить. Из комнаты, где хранилась водка, раздался голос Мишки Быкова:

– Мы знали, что ты снова придешь сюда! Пришла пора поквитаться за мою смерть.

– Души его, Котик, души! – засмеялась в зале Кайгородова. – Я уже венок на его могилу сплела.

Здоровяк Бурлаков держал Козодоева за горло вытянутыми руками, как профессор Мориарти – Шерлока Холмса у Рейхенбахского водопада. Сергей пробовал разжать его мертвую хватку, но силы были не равны, и он начал слабеть и задыхаться. Теряя сознание во сне, Козодоев почувствовал, как кто-то тормошит его за плечо. Он открыл глаза и увидел перед собой склонившуюся над кроватью мать.

– Что с тобой? – встревоженно спросила Римма Витальевна.

– Дурной сон приснился, – пробормотал еще не пришедший в себя Сергей.

– Ты весь мокрый лежишь. Не заболел?

– Нет, мама, все в порядке. Это просто сон. Я еще посплю?

Он повернулся на бок, закрыл глаза и подумал: «Если бы она меня не разбудила, я бы умер. Задохнулся бы во сне. Приснится же такая чушь! Или это не сон, а расплата? Нет, я материалист и в сны о справедливом возмездии не верю. Да и не за что меня казнить – они сами во всем виноваты».