Высшая мера - Виктор Пронин

Потом прошелся по мясным рядам, почти полчаса уделил инструментальным прилавкам и опять вернулся к киоску. Девчушка уже не торчала в окне, она прикорнула где-то в глубине, за картонными коробками. Заглянув сквозь витринные бутылки внутрь, Апыхтин сумел ее рассмотреть, но будить не стал.

- Ах да! - вспомнил Апыхтин и прошел в раскаленную на солнце телефонную будку, бросил в щель жетон и набрал номер.

- Слушаю, - сказал Юферев.

- Привет, Саша. Апыхтин беспокоит.

- Твою «Смирновку» держал в руках убийца, - Юферев решил не терять времени на приветствия.

- Ты уже ее открыл?

- Конечно, нет.

- Почему? - И Апыхтин повесил трубку на ржавый горячий рычаг.

Вахромеев появился около трех, как и обещал. Подъехал к киоску с тыла на белом «жигуленке», быстро вышел, бросив за собой дверцу, с силой постучал в железную дверь. Не дожидаясь, пока девчушка откроет, постучал снова, нетерпеливо и раздраженно.

Дверь открылась, показалась мятая мордочка. Вахромеев что-то сказал, вошел внутрь, захлопнул за собой дверь. Некоторое время не было слышно никакого движения. Вахромеевская машина стояла незапертая, стекла были опущены. Значит, хозяин ушел ненадолго, вот-вот должен появиться снова.

Так и произошло.

Вахромеев вышел один, постоял некоторое время в растерянности, вроде даже забыв, что должен делать дальше. В эти недолгие секунды Апыхтин впервые хорошо его рассмотрел. Как и брат, он был невысок ростом, с длинными сильными руками. Но сейчас они беспомощно висели вдоль туловища. Похоже, тлело перед его глазами пожарище, он наверняка уже там побывал и видел обгорелые кости, перетянутые медной проволокой.

Наконец Вахромеев словно стряхнул с себя оцепенение и, подойдя к машине, открыл багажник, выставил на асфальт три ящика с водкой и по одному занес их в киоск, снова захлопнув за собой тяжелую дверь.

Апыхтин ждал.

Он не мог ничего предпринять, пока в киоске находились двое. По его прикидкам, девчушка должна была скоро выйти - провести ночь, просидеть в этом разогретом на солнце железном ящике полдня… Да ей просто необходимо хоть на какое-то время выйти наружу.

Но минуты шли, а из киоска никто не выходил - видимо, Вахромеев рассказывал о случившемся. Ожидание не тяготило Апыхтина.

«Пусть посидят, - думал он. - Им есть о чем поговорить. Пока они вечером балдели в киоске, брат уже пылал. Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря…» - вдруг подвернулись слова, и Апыхтин с непонятным, странным наслаждением повторил их вслух.

И понял, что готов действовать.

Он вышел из машины, обогнул киоски с тыльной стороны. Вахромеевский был грубее других, но зато надежнее, крепче. Дверь на приваренных петлях закрывалась и изнутри, и снаружи. В передней, витринной стороне был вырезан квадрат, примерно метр на метр, и тоже закреплен на петлях. В поднятом состоянии крышку можно было подцепить крючком. Когда работа заканчивалась, крючок откидывали, крышка опускалась вниз и щелью надевалась на металлическую петлю. В эту петлю тоже вдевался висячий замок.

Апыхтин уже прошел мимо киоска, уже хотел было снова забраться в машину, но услышал за спиной грохот железной двери - девчушка выскочила из киоска и быстро пошла к трамвайной остановке. Дверь снова захлопнулась. Апыхтин услышал скрежет ржавой задвижки - Вахромеев закрылся изнутри.

Не медля ни секунды, он быстро и озабоченно прошел к машине, подхватил с заднего сиденья тяжеловатую сумку на длинном ремне и приблизился к вахромеевскому киоску с тыла. Стараясь не звякнуть, не проскрежетать по двери, вставил в арматурные петли замок и повернул ключ.

Прислушался.

Все было спокойно. Видимо, Вахромеев, удрученный печальными событиями, ничего не слышал.

Апыхтин обошел киоск и заглянул внутрь.

- Хозяин! - крикнул он.

- Ну? - показался из-за водочных ящиков Вахромеев. - Чего тебе?

- Меня помнишь?

- Ну… Вчера «Смирновскую» покупал.

- Правильно, это я и есть. - Апыхтин наклонился, вынул из сумки пятилитровую банку с бензином, но оставил ее на земле.

- Ты же Вахромеев, правильно?

- Ну?

- Твой брат сгорел этой ночью?

- Откуда ты знаешь?

- Как же мне не знать, если я его и сжег… Ну ты даешь, старик!

- Ты сжег моего брата?!

- Помнишь, два месяца назад вы с братом зарезали бабу и пацана… Помнишь? Это были мои жена и сын.

- Ничего не знаю.

- Жена и сын. Дошло?

- Отвали!

- А брат признался. Деньгами пытался откупиться, пятьдесят тысяч долларов отвалил. Под доской у порога лежали. - Апыхтин поднял банку с земли и поставил на прилавок.

Вахромеев понял наконец, что сейчас должно произойти, и бросился к двери.

- Напрасно, старичок… Все предусмотрено. И там, на небесах, уже решено. - Легким движением руки Апыхтин столкнул банку внутрь. Она упала на железный пол и раскололась, рассыпалась на мелкие стеклянные брызги. Бензин хлынул из нее душной волной и мгновенно растекся по всему киоску.

Вахромеев схватил какой-то молоток, принялся с грохотом колотить им в дверь. Апыхтин знал - это бесполезно. Он достал из сумки коробок спичек, зажег одну и поднес к серным головкам остальных спичек. Тут же вспыхнуло пламя.

И он бросил этот злобно шипящий огненный комок внутрь.

Бензин вспыхнул мгновенно и сразу охватил всю внутренность этого небольшого, в общем-то, киоска. Раздался нечеловеческий вопль, уже пылающий Вахромеев рванулся к окошку, чтобы выбраться наружу, но Апыхтин предусмотрел и это - он отбросил длинный крючок, поддерживающий железную крышку, и с силой захлопнул ее. А едва она упала на петлю, быстро просунул в нее толстую проволоку - и об этом подумал, и это предусмотрел, и об этой изогнутой пополам проволоке позаботился.

Огонь внутри гудел и рвался наружу изо всех щелей, крики в железном ящике становились все тише, сдавленнее.

- Что там случилось? - несколько прохожих подбежали к киоску, столпились, суматошно забегали вокруг.

- Замыкание, наверное. - Апыхтин пожал плечами и, подхватив свою сумку, отошел к машине. Он сел за руль, не торопясь, с соблюдением всех правил уличного движения выехал со стоянки на дорогу, влился в общий поток машин и, не увеличивая скорости, двинулся подальше от этого неприятного места, рядом с которым ему и находиться-то было противно.

Отъехав несколько кварталов, Апыхтин выбрал местечко потише, в тени деревьев, и, прижавшись к бордюру, остановился. Здесь не шипел злобный огонь, не кричали отвратительными предсмертными криками, не воняло горелой человечиной и никто не задавал глупых вопросов - что случилось, кто кричит, почему…