Игра на вылет - Андрей Ильин

Служба: крыльцо, вестибюль, коридор, кабинет, туалет… Мимо. Здесь его охраняют как нигде.

Дом.

Дорога.

Квартира любовницы.

Дома родственников и друзей.

Зрелищные и спортивные учреждения.

Вышестоящие кабинеты.

Сауны, бассейны, тренировочные залы, корты…

Профилактории, больницы.

Больницы…

Например, больницы.

На операционный стол его в сопровождении телохранителей, конечно, не потащат. В реанимацию тоже. Публичную клизму в присутствии вооруженных соглядатаев ставить не станут. Это дело интимное. В родильное отделение к жене в полном охранном составе не пустят.

Это уже ближе. Больница — учреждение стерильное. В больницу со своим уставом так просто не вломишься.

Вопрос: как угадать, когда он надумает в реанимацию ложиться? С помощью хиромантии? По линии жизни на ладони?

А если не так трагически? Если без тяжких телесных повреждений? В какие еще кабинеты захаживают наши власть предержащие руководители? Терапевтические? Ухо-горло-нос? Кожно-венерологические? Стоматологические?

Стоматологические — точно! И много чаще других. Кариес штука не редкая. Это не какой-нибудь инфаркт или сифилис. Сердце ну или там другие органы, на которых болезнь вызревает в человеческом организме, пребывают в единственном числе, а зубов — тридцать две штуки. Соответственно вероятность приболеть ими в тридцать два раза выше!

Стоматология — вот ключ к решению проблемы! В зубосверлильном кресле клиента брать надо! И никак иначе!

Поликлинику, где практиковали подобных высокопоставленных больных, найти труда не составило. Не районная поликлиника. Не одна из многих. Посмотреть па карточку больного не без помощи мужского обаяния и мелких, на крупную сумму, подарков тоже удалось. Чуть сложнее дело обстояло с лечащими врачами. Всякий мне не подходил. Мне врач с положением нужен был. И с червоточинкой.

Пирамида положений определилась быстро. Всего-то надо было по коридорам пройтись. Заведующий отделением, первый заместитель, второй заместитель и пр. С червоточинкой предстояло повозиться. Пороки в отличие от должностей на табличках подле дверей не вывешивают.

Пришлось скоротечно влюбляться. Пришлось заводить романы с медсестринским составом поликлиники. Сестры немало чего интересного могут порассказать про своих старших коллег. Если, конечно, доверяют собеседнику.

От медсестер я перешел к замам по материально-техническому снабжению. Далее — к бухгалтерам. Это только кажется, что чем элитарнее учреждение, тем оно благополучнее в смысле злоупотреблений. Как раз наоборот. Приближенность к высокому начальству, ощущение вседозволенности развращают. И потом в этих учреждениях, в отличие от обычных, назначенных для простых смертных, действительно есть что воровать. Быть у воды да не напиться? Рассказывайте мне!

Закончив со служебной деятельностью, я перешел к личной и окололичной жизни. Тоже, кстати, небезынтересной.

Потом к хобби, привычкам, привязанностям и другим порокам.

Потом к ближним и дальним родственникам.

Потом к тайным устремлениям.

Нет, я бы у таких врачей предпочел не лечиться. Здоровье дороже престижа. Мелочиться я не стал и занялся сразу главврачом. Оно и понятно — чем выше сидишь, тем больше следишь. Пороки — это лишь продолжение возможностей.

Ссылаясь на больные зубы, полумифических знакомых и перегруженный чуждыми дензнаками кошелек, я быстро договорился о неофициальном приеме. Закрытые учреждения — это миф для безденежных простаков. Если вы имеете пару кочанов недозревшей, в смысле зеленой, «капусты», вы можете не то что пломбу, даже сердце на другое поменять. Даже свое хорошее — на чужое плохое. Если вам так хочется.

В поликлинику я, конечно, не пошел. И в частный, оформленный на имя родственников жены кабинет тоже. Мне этот стоматолог на моей территории нужен был. Мне кабинет на дом, точнее на временно снятую квартиру, доставили. За дополнительное вознаграждение, естественно. В комплекте. Кресло, бормашина, стерилизатор и медсестра с санитаркой.

Санитарку с медсестрой я отослал. А с главврачом пообщался.

Он меня в кресло усадил и попросил рот раскрыть. Я раскрыл. И минут сорок не закрывал, все ему про его жизнь рассказывая. Про то, что вкладыш у него в дипломе липовый, зато купленная по подложным документам трехкомнатная квартира в центре Москвы натуральная. Что сынок его работает в одной мафиозной группировке, сбывающей в периферийные больницы бывшее в употреблении медицинское оборудование. Кстати, бывшее в больнице его многоуважаемого папаши. Что не далее как три года назад один пациент того доктора скончался от внесения инфекции в результате оказания ему скорой стоматологической помощи в домашних, не соответствующих медицинским требованиям условиях. Дело с трудом замяли. Между прочим, как — тоже вопрос небезынтересный. На этом фоне о мелких прегрешениях — вроде завышения расходных сумм на медикаменты, необоснованного списания дорогостоящих препаратов, приема на работу людей с не соответствующей должности квалификацией, отпуска на сторону наркосодержащих препаратов, шашней с младшим медицинским персоналом и пр. — можно даже не вспоминать. Если, конечно, доктор сумеет проявить достаточную сообразительность.

— Что вы хотите с меня получить?

— Единовременную дружескую помощь.

— Деньгами?

— Медицинскими услугами.

— Конкретней можно?

— Мне надо поставить пломбу.

— Вам?!

— Нет, одному вашему пациенту.

— Можно узнать какому?

Я показал ему написанную на листе фамилию.

— Вы с ума сошли!

— Не более вас, когда вы продали новый импортный стоматологический кабинет на вес, по цене металлолома.

— Зачем вам пломба в чужом рту?

— Это наш с ним маленький секрет. Вы, конечно, можете отказаться, но тогда я не могу обещать, что не оброню листочки с пересказанной вами информацией, прогуливаясь где-нибудь возле городской прокуратуры. Я очень рассеянный человек. Я всегда что-нибудь теряю.

С другой стороны, вы можете согласиться. И тогда получите еще одну квартиру в центре, но уже, скажем, Будапешта. С перспективой вида на жительство. Зачем вам растрачивать свои таланты в стране, где их все равно не оценят по достоинству? Если, конечно, я не помогу.

По-моему, вам предлагают очень выгодную сделку — временная пломба против постоянных свободы и процветания. Согласитесь, лучше работать зубным техником в Венгрии, чем лесорубом в Нарьян-Маре, причем в одной бригаде с собственным сынком. Ну как, мы договорились?

— Все-таки я никак не пойму, что вам дает эта пломба?

— Спокойствие за здоровье хорошего человека. Такое объяснение вас устраивает? Да успокойтесь, я не собираюсь отравлять его таким изысканно-романтическим способом. Для этого я бы нанимал не вас, а его повара, или официанта, или просто мужика с топором за пазухой.