Сиротский Бруклин - Джонатан Летем

– Я не хотел, чтобы тебе было неприятно.

– Ты не должен делать ничего такого, Лайонел. Ты же распугиваешь подобными поступками людей, тебе это известно?

– Мне и в самом деле очень жаль, – сказал я. – Непременно верну тебе ключи.

Она снова замолчала. Я перестроился в скоростную полосу с несколькими другими автомобилями и пропустил вперед себя одного особенно резвого. Вождение машины по хайвею раздувало мои туреттовские инстинкты. Я стал воображать, будто крыши и откидные верхи машин – это воротники и плечи, к которым я не могу прикоснуться. Мне пришлось держаться от автомобилей подальше, чтобы не пытаться высунуть руку в окно и не потрогать их сверкающие бока.

Я не видел ни Тони, ни гиганта, но у меня было основание предполагать, что Тони находится где-то впереди меня. Гиганту непременно понадобится остановиться на бензоколонке, так что я увижу его, когда буду проезжать мимо.

– Я еду в одно место, о котором ты знаешь, – сказал я. – Это «Йосииз». Убежище.

– Хорошая идея, – сказала она недовольно, но в ее недовольстве слышалось и любопытство. – Мне всегда хотелось попасть туда. Роси говорит, там замечательно.

– Может быть…

– Что?

– Может быть, когда-нибудь мы поедем туда вместе.

– Давай прекратим этот разговор, Лайонел.

Звонок растревожил меня. Я съел второй сэндвич с ростбифом. Массачусетс оказался ничуть не лучше, чем Коннектикут.

Я снова позвонил ей.

– Что ты имела в виду, сказав, что я чувствую себя виновным? – спросил я. – Я не понял.

Киммери вздохнула.

– Я не знаю, Лайонел. Просто я не совсем уверена в твоем расследовании. Такое ощущение, что ты суетишься, бегаешь по кругу, пытаясь избавиться от чувства грусти, или вины, или еще какого-нибудь чувства – из-за этого Фрэнка.

– Я хочу поймать убийцу.

– Да ты прислушайся к своим словам! Ведь обычные, нормальные люди, когда убивают кого-нибудь из их близких, не пытаются поймать убийцу! – возмутилась Киммери. – Они идут на похороны!

– Я детектив, Киммери. – Я едва не сказал: «Я телефон».

– Ты все время говоришь это, Лайонел, но я не знаю… Я просто не могу принять это.

– Почему же нет?

– Мне всегда казалось, что детективы должны быть более… – Она замялась на мгновение, а потом все же подыскала нужное слово: – …проницательными.

– Знаешь, Киммери, должно быть, ты насмотрелась на детективов в кино или в телесериалах. – Я-то прекрасно видел разницу между киногероями и реальными людьми – профессионалами. – На экране они все одинаковые. А вот настоящие сыщики друг на друга не похожи – как отпечатки пальцев или снежинки.

– Очень смешно.

– Я пытаюсь рассмешить тебя, – сказал я. – И я рад, что ты это заметила. Ты любишь шутки?

– Ты знаешь, что такое коансы? – спросила Киммери в ответ. – Это нечто вроде дзен-буддистских шуток, но в каждой из них не один, а несколько смыслов.

– Так чего же ты ждешь? Рассказывай! У меня куча свободного времени. – На самом деле вести машину становилось все сложнее, поскольку хайвей обрастал дополнительными полосами, новыми транспортными развязками и ограничениями. Но я не собирался останавливать Киммери, коли уж дела пошли так хорошо, ведь я почти не страдал от тика, к тому же дурел от ее штучек.

– Ох, я никогда не могу сразу вспомнить, потому что они такие… неопределенные. Множество монахов бьют друг друга по голове и другим частям тела.

– Звучит забавно, Киммери. А вообще я бы сказал, что в лучших шутках всегда фигурируют животные.

– Да уж, животных там полно. Вот… – Я услышал шорох – это Киммери пристроила телефонную трубку между плечом и ухом и принялась перелистывать страницы книги. Сначала мне казалось, что она находится посередине большой комнаты, а теперь я решил, что Киммери сидит на своем ложе, протянув туда телефон, и возможно, Шелф лежит у нее на коленях. – Так вот… Два монаха спорят о кошке, а потом один из них разрывает эту кошку пополам… Ох, похоже, в этой шутке нет ничего забавного, – смутилась она.

– Ты просто убиваешь меня, – заметил я. – Меня, того и гляди, вывернет наизнанку.

– Заткнись, – отозвалась Киммери. – Ага, вот какая мне нравится. О смерти. Один молодой монах приходит к другому, пожилому, чтобы спросить о третьем, совсем старом монахе, который только что умер. Этого умершего монаха звали Тендо. Итак, молодой монах спрашивает про Тендо, а пожилой отвечает фразами вроде «Посмотри вон на ту собаку» или «Хочешь принять ванну?» и тому подобную ерунду. Итак продолжается до тех пор, пока на молодого монаха не снисходит озарение.

– Какое еще озарение?

– Думаю, он вдруг понимает, что человек и не может сказать что-то разумное о смерти.

– О'кей, я понял. Это напоминает фильм «Только у ангелов есть крылья». Там лучший друг Кэри Гранта Джо попадает в авиакатастрофу и погибает. И тогда Розалин Рассел спрашивает его: «А что случилось с Джо?» и «Что ты собираешься предпринять в связи с Джо?», а Кэри Грант отвечает: «А кто такой Джо?»

– Видишь, это не я, а ты смотришь слишком много фильмов и перекормлен теликом.

– Совершенно верно. – Мне нравилось, как миля за милей пролетают у меня за окном, и при этом меня не мучают тики, я слушаю голос Киммери, а поток транспорта редеет.

Те мгновения, что я думал о нашем разговоре и о том, как страна проносится у меня под колесами, мы молчали.

– О чувстве вины нам говорил Роси, – сказала Киммери через минуту. – Он говорил, это эгоистическое чувство, позволяющее человеку перестать заботиться о себе, перестать о себе думать. Что-то в этом роде. Не могу вспомнить…

– Прошу тебя, не цитируй мне Джерарда Минну, – попросил я. – Это довольно трудно проглотить при сложившихся обстоятельствах.

– Ты и правда считаешь, что Роси в чем-то виноват?

– Мне надо еще кое-что выяснить, – признался я. – Этим я сейчас и занимаюсь. Потому мне пришлось взять твои ключи.

– Поэтому ты и едешь в «Йосииз»?

– Да.

Наступила пауза, и пока она тянулась, я впервые почувствовал, что Киммери верит мне.

– Будь осторожен, Лайонел.

– Конечно, Киммери. Я всегда осторожен. Только сдержи свое обещание, хорошо?

– Какое обещание?

– Не ходи в «Дзендо».

– Хорошо, – согласилась она. – А теперь я, пожалуй, повешу трубку, Лайонел.

– Обещаешь?

– Да, конечно, обещаю. О'кей.

Внезапно я оказался в окружении офисных зданий, навесов для машин, забитых автостоянок. Слишком поздно я понял, что мне следовало объехать Бостон по окружной дороге, а не ломиться через центр. Я двигался мучительно медленно, жевал чипсы и старался не задерживать дыхание, и вскоре хватка города ослабла, уступив некоторой пригородной вальяжности, простодушному загородному пейзажу. Я лишь надеялся, что Тони и гигант не обогнали меня, не обошли с краю. У меня должен быть край.