Кавалькада - Уолтер Саттертуэйт

И тут я сделала, большую глупость. Взяла и расхохоталась.

Думаю, отчасти это произошло из-за охватившей меня истерики. Его лапы, обхватившие мои ноги, точно в регби, его идиотская просьба, да и все прочее. Ева, все было до того нелепо, до того глупо, что мне на мгновение показалось, будто я сама сошла с ума.

Но тут я взглянула на него. Кровь отлила от лица. Рот сжался в тонкую белую полоску. Голубые глаза злобно смотрели на меня сквозь узкие щелочки.

Он отодвинулся и вскочил на ноги. Не сводя с меня глаз, стряхнул пыль с коленей и быстро пригладил ладонью рассыпавшиеся волосы. Затем резко сунул руки в карманы халата и выпрямился.

Какое-то время мы так стояли, молча глядя друг на друга. И тут он заговорил. Он произнес одно лишь слово:

— Потаскуха!

Он почти выплюнул его прямо мне в лицо.

Я сказала:

— Полагаю, нам лучше…

— Грязная шлюха!

Я затараторила:

— Благодарю вас за завтрак, это было…

— Корчишь из себя принцессу? Думаешь, ты особенная?

Я начала медленно пятиться от него к гостиной и дальше к входной двери.

— Ничего подобного, — сказала я. — На самом деле я полагаю…

Он медленно двигался на меня, шаркая ногами по ковру, неуклюже болтая руками. Он снова сжал их в кулаки.

— Я все знаю про тебя и фон Динезена. Ты целовалась и ласкалась с ним. В такси! На заднем сиденье, как какая-то грязная, дешевая девка!

Продолжая пятиться, я проговорила точно в тумане:

— Эрик? Откуда…

Он рассмеялся, довольно мерзко.

— А, так ты не знала? Моя маленькая принцесса ничего не знала? Моя подлая, коварная принцесса ничего не знала? Ха! Динезен работает на меня! И отчитывается передо мной!

— Но…

Я уже была в конце коридора и, все так же пятясь, продвигалась через гостиную к двери. Он был в каких-нибудь полутора метрах от меня и продолжал наседать.

— Он сказал тебе, — спросил Гитлер, — что он еврейчик? Сказал, шлюха?!

Наверное, у меня на лице что-то промелькнуло. Он снова расхохотался тем же злорадным, хриплым смехом.

— Не сказал, верно? Он поведал тебе сказку про французскую графиню. Так, потаскушка? Маленький отважный Эрик, которому зализывают раны в каком-то французском замке? Все это ложь! Он был дезертиром, мерзкая, грязная сука. И полвойны просидел в тюрьме!

Я уже добралась до двери и дергала ручку. Она хоть и поворачивалась, но дверь почему-то не открывалась. Должно быть, ее запер официант, когда уходил.

Гитлер вдруг остановился и поднял руку, тыча в меня пальцем. Лицо у него снова раскраснелось.

— Убирайся! — крикнул, он. — Вон отсюда! Меня тошнит от тебя! Дрянь! От тебя несет дерьмом — так и шибает в нос!

Его лицо исказилось от злости, он быстро оглядел комнату, как будто что-то искал. Кинулся к большому шкафу, схватил большую красную вазу. Поднял ее над головой и со всей силы грохнул об пол. Она очень театрально разлетелась вдребезги, усыпав осколками весь ковер.

Я развернулась, схватилась за замок, повернула его и распахнула дверь.

И бросила на него последний взгляд. Голова опущена, спина сгорблена, он обеими руками сгребал все, что было на письменном столе, и смахивал на пол: книги, фотографии, хрустальные безделушки — все летело вниз.

Я кинулась из дверей к лифту. Но, опасаясь, как бы он не бросился следом, пробежала мимо лифта и шмыгнула в дверь на лестницу. Сбежала по ней на первый этаж, промчалась через фойе и выскочила на улицу.

Теперь вернемся к Эрику.

Как только я приехала сюда, в гостиницу, я…

Нет, пожалуй, не будем возвращаться к Эрику. Произошло нечто странное.

В вестибюле нашей, гостиницы меня увидел господин Браун. Он сообщил, что какой-то молодой человек, светловолосый, интересовался у портье, в каких номерах мы остановились, после чего он поднялся, наверх, к господину Бомону. Этот парень просил передать мне, чтобы я заглянула к ним, как только вернусь. (Только господин Браун на самом деле знал, что я уже вернулась, потому что я забыла вернуть ключ портье, когда ворвалась сюда в поисках Эрика.)

Но такого не должно было случиться. Портье имел строгие указания от господина Бомона никому не сообщать, что мы остановились в этой гостинице. И господин Браун это знал.

Сейчас же пойду посмотрю, что там такое. Но сперва отправлю письмо, а потом напишу еще.

С любовью,

Джейн