Интеллидженсер - Лесли Силберт

— Не думаю. Все обставлено тщательно. А любой другой из шпионов Фелиппеса и в подметки Марло не годится.

— Верно, — отозвался Поули.

— И к тому же доход огромен, а завоевывать расположение королевы обходится дорого.

— Красть у нее, чтобы угождать ей… в этом есть приятная уравновешенность, должен признать, — задумчиво произнес Поули.

Сесиль, однако, его не слушал. Он все это время рассеянно смотрел вниз в окно, и внезапно его лицо потемнело. Поули подошел к окну и проследил взгляд своего патрона. Елизавета и Эссекс прогуливались в темноте рука об руку.

Кивнув на них, Сесиль сказал:

— У него есть свои способы, у меня — свои.

САУТУОРК — УТРО

Шпага пронзила бы грудь Кита Марло, если бы не шарик на ее конце.

Из зала театра «Роза» Ингрэм Фрайзер следил, как Марло обливается потом в притворном поединке с белокурым юнцом.

Ну-ну! Парень умеет управляться со шпагой. Придется подойти к делу иначе.

Увидев Ингрэма, Марло опустил шпагу.

— Мы закрыты, если ты этого не заметил.

— И заслуженно, — отозвался Фрайзер. Оглядев полубревенчатые многоугольные стены, он пробурчал: — Богохульный вертеп гнусных болезней и разврата, вот что такое это место.

— Полагаю, ты тут не развлечения ради, Ингрэм?

Они с Марло были шапочно знакомы. Фрайзер не раз наталкивался на Марло в загородном доме Тома Уолсингема. Почему Уолсингем покровительствует такому наглому негодяю, Фрайзер понять не мог.

— Мастеру Уолсингему требуется поговорить с тобой, Кит. Дело неотложное. Лучше всего тебе прямо сейчас отправиться со мной.

Тут сверху прогремел негодующий голос:

— Ты что не видишь, что он занят новой пьесой?

Повернувшись влево, Фрайзер взглянул вверх. Там в дверях стоял краснолицый толстяк. Филип Хенслоу, владелец «Розы», вышел на шум из кабинета. Без сомнения, он намеревался защитить свой самый ценный товар — Марло.

— Ты видишь это парчовое платье с бахромой? — взревел Хенслоу, указывая на одежды, драпирующие два стула на краю сцены. — Эту сияющую юбку из белого шелка? Красный нагрудник, который я сам только что кончил расписывать? Он пишет о Пентесилее, царице амазонок! И ни ты, ни кто другой ему не помешают. А теперь, кто бы ты ни был, убирайся вон! Не то я прикажу тебя вышвырнуть!

Побагровев от ярости, Фрайзер повернулся на каблуках, чтобы уйти, но Марло сказал:

— Погоди.

Фрайзер подошел к сцене.

Марло сказал вполголоса:

— Можешь передать Тому, что завтра утром он найдет меня в Дептфорде. С рассветом. У Элеоноры Булл. Не знаю точно когда, но я буду там ночью.

— Ну, это подойдет, Кит. Отлично подойдет.

Из «Розы» Фрайзер вышел с твердой уверенностью, что без труда выполнит свое смертоносное поручение; что противозаконная сделка, которую он помогает Роберту Сесилю осуществлять, и дальше будет беспрепятственно приносить доход. Когда он уходил, Марло начал перебирать костюмы, и Фрайзер не опасался, что Марло успеет открыть еще что-нибудь опасное для налаженного обмена. И в дополнение ко всему, подумал он с наслаждением, бумагомарака станет покойником прежде, чем его последняя мерзость выйдет на подмостки.

Во всяком случае, так полагал Фрайзер. Воображение не было его сильной стороной, и ему в голову не пришло, что Марло занимался как раз тем, что он сам проделал несколько дней назад, — грабил арсенал. Чтобы взять верх над своим последним противником, Марло в качестве оружия намеревался использовать кое-какую бутафорию и костюмы, которые не захватила с собой труппа лорда-адмирала, когда покинула Лондон. И еще Фрайзеру не пришло в голову, что для следующей своей драмы Марло наметил сцену куда обширнее, чем в «Розе».

ГРИНВИЧСКИЙ ДВОРЕЦ — СУМЕРКИ

Пронзительное арабское проклятие огласило огромный вестибюль.

Страж у двери совсем растерялся. Он указал на сады, на водовороты пышно одетых, прогуливающихся там гостей, а над их головами рвались и рассыпались звезды фейерверка. Мраморные фонтаны взметывали многоцветные струи, акробаты кувыркались, жонглер подбрасывал горящие факелы. Так кто же хотел войти?

Ослепительная молодая женщина в золотом платье с бахромой топала ногами. И новые неудобопонятные проклятия сыпались из ее уст. В бешенстве она отбросила вуаль на украшенную драгоценными камнями диадему.

Знатная иностранка, решил страж, оценив ее богатый наряд и непонятность слов. Но под кого она оделась? Какие королевы или царицы ходили с мечами и в латах? Красный нагрудник?! И что было важнее — чего ей тут понадобилось? Если не считать троих лордов Тайного совета, допрашивающих банксайдского бумагомараку, дворец был практически пуст.

Затем, когда она снова разразилась проклятиями, он различил два знакомых слова «спальня» и «служанка».

А! Наша королевская гостья, сообразил он, кивнул и пригласил ее войти.

Она властно пересекла вестибюль и поднялась по лестнице.

Несколько минут спустя она появилась вновь. Рядом с ней шаркала согбенная фигура, укутанная в белое покрывало.

Колючая ткань, которой Марло только что обмотал голову, не помешала ему вскоре узнать Роберта Сесиля. Лицо можно надежно скрыть под маской, но замаскировать сгорбленные плечи не так просто. К тому же Марло узнал попугая, сидящего на руке Сесиля. Одетый в простой белый балахон мавра-сокольничьего Сесиль, видимо, использовал золу, чтобы зачернить белые перья своего любимца, — золу, которая теперь, заметил Марло, припудрила рукав балахона.

Щуплый мастер шпионажа стоял на пологом пригорке и беседовал с русалкой — дамой, корсаж которой был телесного цвета, а колышущиеся шелковые юбки — голубыми. К талии у нее был прицеплен зеленый хвост, богато расшитый драгоценными камнями. Лавируя между странными зверями, вырезанными изо льда, и настоящими, скованными цепями, Марло увлекал Елену к их цели. Он заметил, как королевский лев сожрал живую курицу, и попытался отыскать взглядом свою государыню. Женщин с укрытыми белилами лицами и в рыжих париках вокруг было немало, но…

Где почтительные поклоны и расшаркивания? Где королева Елизавета? Ее трон, заметил он, пустовал. И камергер растерянно вглядывался в толпу. Наверное, она смотрит из окна, подумал Марло. Он наслышался рассказов о ее склонности ошеломлять гостей и подданных. Наиболее примечательным был случай, когда много лет назад королева, как говорили, появилась перед французским послом с расстегнутым корсажем. Бедняга побагровел и начал заикаться.

В нескольких шагах от Сесиля Елена остановилась, будто залюбовавшись танцорами. Пока она подбиралась поближе, стараясь расслышать, о чем они говорят, Марло, решив, что настоящая служанка выбрала бы такую минуту, чтобы услужить своей госпоже, отошел, чтобы принести ей вина.