Признание - Чарлз Тодд

— Вот, прочтите. Я бы хотел, чтобы завтра это появилось в утреннем выпуске «Таймс».

Гибсон проглядел лист бумаги, потом поднял глаза на Ратлиджа.

— Сэр, это правда?

— Только наполовину. Рассел жив, но тяжело ранен. Возможно, тот, кто стрелял в него, убил и Бенджамина Уиллета. Мне нужно взять его, пока он снова не начнет убивать.

— А он, по-вашему, начнет?

— Если узнает, что Рассел жив, он непременно снова попытается до него добраться.

Гибсон еще раз перечитал текст объявления:

«Три дня назад на лужайке возле собственного дома по Фарнэм-роуд (Эссекс) был застрелен майор Уайат Рассел. Его увезли в лондонскую больницу, где, как ожидалось, он придет в себя и назовет имя того, кто покушался на его жизнь. Сегодня в шесть утра майор скончался от сильной кровопотери и общего заражения. Скотленд-Ярд возбудил дело об убийстве от рук неизвестного лица или неизвестных лиц. Всех, кто имеет какие-либо сведения, способные помочь в расследовании, просят связаться с сержантом Гибсоном в Скотленд-Ярде. Анонимность обратившимся гарантируется».

— Я обо всем позабочусь, — обещал Гибсон, однако в его голосе угадывались нотки сомнения. — А майора вы уже известили?

— Сейчас поеду к нему.

Приехав в больницу, Ратлидж первым делом поймал доктора Уэйда — тот как раз выходил из операционной. Они ушли в пустой кабинет, и Ратлидж изложил доктору свой план.

— Не нравится мне это, — сухо заметил Уэйд. — Опасность заражения еще не миновала.

— Я понимаю, чем мы рискуем. Но если майор Рассел выживет, тот, кто стрелял в него, затаится и попробует снова напасть.

— Вы так в этом уверены?

— Мне бы не хотелось, чтобы мое подозрение подтвердилось.

— Да, в том-то и дело. Но куда вы его увезете? Ему требуется уход, в одиночку он не справится.

О том же самом думал Ратлидж по пути в больницу. Первым ему в голову пришел приходской священник Моррисон. Но у того в доме слишком мало места. К тому же, если состояние майора ухудшится, ближайшая больница слишком далеко. Кроме того, дом священника совсем рядом с Фарнэмом. Моррисону не справиться с разъяренным Джессапом.

Второй вариант — клиника в Оксфордшире, но он был почти уверен, что майор не захочет о ней и слышать. А осторожный убийца наверняка первым делом обратится туда, чтобы проверить, правду ли написали в «Таймс».

Третий вариант — увезти майора к Синтии Фаррадей. Это тоже рискованно.

Оставалось последнее: перевезти майора к себе на квартиру, и чтобы с Расселом поехала сиделка. Все в Ратлидже сопротивлялось этому предложению. Его квартира — его убежище, его берлога, куда можно спрятаться и зализать свои раны. Там он кричит по ночам, когда ему снится война… Дома и Хэмиш разговаривал громче всего, и его присутствие казалось вполне ощутимым.

Здравый смысл подсказывал: ни майор, ни сиделка не догадаются о Хэмише Маклауде. И все же та часть его подсознания, в которой поселился Хэмиш, сжалась от ужаса и отчаянно сопротивлялась, как Ратлидж ни убеждал Хэмиша, что, пока у него будет жить майор, сам он переедет в другое место.

Проведя остаток пути до больницы в борьбе с самим собой, Ратлидж одержал победу и сказал доктору Уэйду:

— В мою лондонскую квартиру.

Следующие полчаса Ратлидж и Уэйд обсуждали все возможные мелочи. Наконец, оба решили, что все продумано.

Доктор Уэйд заметил:

— Я по-прежнему не убежден в том, что это необходимо.

— Давайте попробуем, а там видно будет.

Войдя в палату, Ратлидж увидел, что майор Рассел сидит, опершись о подушки, и пьет воду из стакана.

— Удивлен, что вижу вас снова, — сказал майор, когда Ратлидж присел на стул рядом с его кроватью. — Я думал, наши с вами дела закончатся, когда вы найдете того, кто на меня напал. Я рассказал вам все, что мне известно, — сухо добавил он, когда Ратлидж придвинулся ближе к кровати.

— Я приехал для того, чтобы организовать вашу смерть.

— Будь я проклят!

Ратлидж протянул майору копию страницы, которую он отдал сержанту Гибсону. Отставив стакан, Рассел прочел, что там написано, а потом перечел еще раз.

— Да, я понимаю, куда вы клоните. Ладно, как мне умереть? И куда вы меня увезете? Только не в Оксфордшир, учтите, иначе я отказываюсь вам помогать!

— С этим возникли небольшие затруднения, но мы нашли решение. Я придумаю, как все уладить. Пожалуйста, постарайтесь сыграть свою роль как можно лучше. Через полчаса вы позовете сиделку. Она осмотрит вас и накроет вам лицо. Потом кто-нибудь унесет ваш… м-м-м… труп.

— Когда вы получите, что хотите, вы уберете извещение о смерти?

— Да, конечно, сразу же. — Ратлидж забрал у майора листок и сунул его себе в карман. Потом он спросил: — Вы знали, что Джастин Фаулер значится в списках дезертиров?

— Джастин?! Вы, наверное, шутите! Хотя… — Рассел немного помолчал и продолжал: — Странно. Как-то Джастин сказал нечто, чего я никогда не понимал. Он признался: война для него слишком кровавая, от нее у него снова начинаются кошмары.

Ратлидж пригнулся ближе, чтобы их никто не подслушал, но пациент у него за спиной сильно закашлялся, и ему пришлось повторить вопрос:

— Вы знали, что родителей Джастина Фаулера зверски убили, что ему самому нанесли несколько ударов кинжалом и приняли за мертвого?

— Боже правый! Нет. Неужели это правда? Джастин? Убийцу поймали? Нет? — Рассел тихо присвистнул. — Мама знала? Мне она ни слова не говорила. Теперь понятно, откуда у него шрамы. Мама как-то обмолвилась, что ему делали операцию… — Помолчав, он сухо добавил: — Я тогда был мальчишкой, но не поверил ей. Я завидовал, потому что думал, что Джастин совершил какой-то подвиг. И как-то прямо спросил его о шрамах. Знаете, что он ответил? «У меня нет никаких шрамов». Я подумал, что его заставили под присягой хранить тайну, и очень разволновался.

Ратлидж сказал:

— Что ж, пора начинать. Я должен идти.

Рассел задержал его:

— Вчера, засыпая, я кое-что вспомнил. Когда я наткнулся на Бена Уиллета в Лондоне, он попросил меня позаботиться о том, чтобы Синтия получила коробки, которые он оставил для нее в его квартире в Блумсбери. Он был в нее влюблен. Это было ясно как день. Я спросил, почему нельзя переправить коробки его родне в Фарнэм. Уиллет ответил, что им они без надобности. Но я из ревности ничего с ними не сделал. Насколько мне известно, коробки до сих пор на месте. Всю ночь меня мучила совесть. Я поступил плохо. Больше мне некого просить. Моррисон так и не вернулся. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы с ними ничего не случилось до тех пор, пока я сам не смогу их забрать.

— Что за коробки?

— Не знаю. Любопытства не хватило спросить.