Запах соли, крики птиц - Камилла Лэкберг

— И что же она искала? — спросил Патрик, разглядывая сидящего напротив него мужчину. Весь облик священника свидетельствовал о том, что он человек приятный, излучающий спокойствие, умиротворение. Воистину Божий человек.

Сильвио надолго замолчал. Ему, похоже, хотелось взвесить свои слова, но под конец он посмотрел прямо в глаза Патрику и сказал:

— Прощения.

— Прощения? — с удивлением переспросил Мартин.

— Прощения, — спокойно повторил Сильвио. — Того, что ищет каждый из нас, правда, большинство этого даже не осознает. Прощения за наши грехи, за наши упущения, недостатки и ошибки. Прощения за то, что нами сделано… и не сделано.

— А за что прощения искала Эльса? — негромко спросил Патрик, пристально глядя на священника. На мгновение показалось, что Сильвио готов что-то рассказать. Потом он опустил взгляд и произнес:

— Тайна исповеди священна. Да и какая разница? Нам всем есть за что искать прощения.

У Патрика возникло ощущение, что за его словами скрывается нечто большее, но он был достаточно хорошо осведомлен о тайне исповеди, чтобы пытаться давить на священника.

— Как долго Эльса состояла членом вашего прихода? — вместо этого спросил он.

— Восемнадцать лет. Как я уже сказал, мы за эти годы очень сдружились.

— Не знаете ли вы, имелись ли у Эльсы враги? Мог ли кто-то хотеть ей зла?

Священник вновь немного посомневался, а потом помотал головой.

— Нет, ни о чем таком мне не известно. Кроме нас, у Эльсы никого не было, ни друзей, ни врагов. Ее семьей были мы.

— А это нормально? — спросил Мартин, и в его голос невольно вкрались скептические нотки.

— Я понимаю, о чем вы подумали, — спокойно сказал седовласый мужчина. — Нет, у нас нет никаких подобных правил или ограничений для наших членов. У большинства имеются и семьи, и другие друзья, как в любом христианском приходе. Но у Эльсы, кроме нас, никого не было.

— Давайте вернемся к обстоятельствам ее смерти, — предложил Патрик. — Кто-то влил в нее колоссальное количество спиртного. Как Эльса относилась к алкоголю?

Патрику опять показалось, что он ощущает нерешительность, сдерживаемое желание чем-то поделиться, но вместо этого священник со смехом сказал:

— В этом вопросе Эльса, пожалуй, мало отличалась от большинства людей. Субботним вечером могла выпить рюмку-другую вина, но никаких излишеств. Нет, я бы сказал, что она относилась к алкоголю совершенно нормально. Кстати, я научил ее ценить итальянские вина, мы даже иногда устраивали дегустационные вечера. Они пользовались большим успехом.

Патрик поднял брови: католическому священнику удалось его действительно удивить.

Обдумав, не забыл ли он о чем-нибудь спросить, Патрик выложил на стол визитную карточку.

— Если вдруг вспомните что-то еще, пожалуйста, звоните без всяких колебаний.

— Танумсхеде, — произнес Сильвио, изучив карточку. — Где это?

— На западном побережье, — ответил Патрик, вставая. — Примерно между Стрёмстадом и Уддеваллой.

Он с изумлением увидел, как с лица Сильвио сошла вся краска, и на мгновение оно побелело так же, как у Мартина во время вчерашней поездки. Потом священник пришел в себя и лишь коротко кивнул. Озадаченные Патрик и Мартин распрощались — оба с ощущением, что Сильвио Манчини знает значительно больше, чем рассказал.

В воздухе чувствовалось ожидание. Всем не терпелось услышать о том, что удалось за выходные разузнать Патрику с Мартином. По возвращении из Нючёпинга Патрик поехал прямо в отделение и пару часов посвятил подготовке совещания, поэтому стены его кабинета были увешаны фотоснимками и листками бумаги — он кое-что выписал и прочертил стрелки вдоль и поперек. Это производило впечатление хаоса, но он намеревался вскоре внести в путаницу ясность.

Патрик понимал, что когда все набьются в кабинет, будет тесно, но ему не хотелось развешивать материалы расследования в другом месте. Первым пришел Мартин и уселся в самой глубине, затем по очереди появились Анника, Йоста, Ханна и Мельберг. Все молчали и только скользили взглядами по приклеенному скотчем материалу. Каждый пытался высмотреть красную нить, — нить, которая могла бы привести их к убийце.

— Как вам известно, мы с Мартином посетили за выходные два города, Лунд и Нючёпинг. Тамошняя полиция связалась с нами, поскольку у них имелись случаи, подпадавшие под критерии, которые мы выделили, исходя из убийств Марит Касперсен и Расмуса Ульссона. В Лунде, — он повернулся и указал на снимок на стене, — жертву звали Бёрье Кнудсен. Пятьдесят два года, законченный алкоголик, обнаружен мертвым у себя в квартире. Он пролежал там так долго, что, к сожалению, невозможно обнаружить физические следы повреждений, которые мы установили у остальных жертв. Зато, — Патрик сделал паузу и выпил глоток воды из стакана, который поставил у себя на письменном столе, — зато в руке у него нашли это. — Он показал на прикрепленную к стене рядом со снимком полиэтиленовую папочку со страницей из детской книги.

Мельберг поднял руку.

— Мы получили ответ от криминалистов по поводу отпечатков пальцев на страницах, обнаруженных у Марит и Расмуса?

Активность шефа Патрика удивила.

— Да, ответ получен, и страницы нам вернули. — Он указал на листочки, повешенные возле фотографий Марит и Расмуса соответственно. — К сожалению, отпечатков пальцев на них нет. Страница, обнаруженная у Бёрье, пока не исследовалась, и мы сегодня же отправим ее в Государственную криминалистическую лабораторию. Зато та, что была найдена у жертвы из Нючёпинга, Эльсы Форселль, изучалась в ходе первоначального расследования. Результат отрицательный.

Мельберг кивнул, показывая, что удовлетворен ответом. Патрик продолжил:

— Смерть Бёрье сочли несчастным случаем, решив, что он просто перебрал. Смерть Эльсы Форселль, напротив, расследовалась коллегами из Нючёпинга как убийство, но им так и не удалось установить преступника.

— А подозреваемые у них были? — На этот раз вопрос задала Ханна.

Она сидела с мрачным и сосредоточенным видом и казалась немного бледной. Патрик забеспокоился, уж не заболевает ли она — в настоящий момент он не мог позволить себе лишиться сотрудника.

— Нет, подозреваемых не было. Она, судя по всему, общалась исключительно с членами своего католического прихода, и никто, похоже, не питал к ней злобы. Ее тоже убили в квартире, — он показал на фотографию, снятую на месте преступления, — а в лежавшую рядом Библию было засунуто вот это. — Он поднял палец и указал на страницу из «Гензель и Гретель».

— Что за больной мерзавец? — недоверчиво произнес Йоста. — Какое отношение к делу имеет эта сказка?

— Не знаю, но у меня такое ощущение, что она является ключом к расследованию, — ответил Патрик.

— Остается надеяться, что это не дойдет до прессы, — пробурчал Йоста. — Иначе при их любви давать убийцам прозвища они окрестят его Гензель и Гретель.