Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

Я проснулась с обрывочными воспоминаниями о высоком, похожем на цаплю мужчине, который преследовал меня по бесконечным катакомбам, пока мы не добрались до канализации, чьи темные воды отливали красным.

Там я увидела плывущую над потоком женскую фигуру, руки которой были сложены, как у католической святой.

Когда я обернулась, за спиной уже никого не было, лишь аллея с белыми мраморными статуями, какие стоят в садах, но с размытыми лицами.

К счастью, открыв глаза, я увидела перед собой лишь безмерно вычурную лепнину на потолке, что встречается во всех французских гостиницах, независимо от уровня респектабельности.

Игривые купидоны вокруг потолочной розетки напомнили ряд статуй в моем сне, но этих улыбающихся херувимов едва ли можно было истолковать как дурное предзнаменование.

Я услышала позвякивание фарфоровой посуды в соседней комнате и поспешила надеть халат.

Когда я вышла в общую гостиную, Ирен и Пинк уже пили кофе; вокруг на столе лежали парижские газеты. В них не было никаких заметок о Потрошителе, и Ирен поприветствовала меня, подняв чашку, словно предлагая тост:

– Добро пожаловать, лентяйка. У нас есть для тебя чай в той фарфоровой чашке, скромной, как шропширская овца, а еще адресованное тебе письмо от Годфри, не говоря уже об ассортименте выпечки.

– Письмо от Годфри? Мне? Почему?

– Я не знаю, Нелл. Видимо, он решил написать тебе для разнообразия. По крайней мере, он прибыл в Прагу. Слава богу, наша почта добралась из деревни на наш городской адрес.

– Я поражена, что почтовой службе удается следовать за нашим постоянно меняющимся адресом, – пробормотала я, сев, развернув салфетку и взяв чашку чая, которую Элизабет так любезно приготовила для меня.

– Молока? – спросила она.

Я кивнула, и она налила немного в мою наполовину полную чашку, словно уже зная мои предпочтения после столь поверхностного знакомства. Я добавила два кусочка сахара и сделала глоток, чтобы успокоиться. От их чашек разносился горький аромат кофе – настоящая отрава.

Рядом со мной действительно лежал пухлый конверт, и я была так взволнована, что открыла его ножом для масла, убедившись перед этим, что взгляды Ирен и Элизабет опущены в газеты.