Ничто не вечно - Сидни Шелдон

Наступил последний день судебного заседания. К присяжным с заключительной речью обратился представитель защиты Алан Пенн:

– Леди и джентльмены, вы выслушали множество свидетельств компетентности или некомпетентности доктора Тэйлор. Но судья Янг разъяснит вам, что не это является предметом данного судебного разбирательства. Я уверен, что на свидетельство каждого доктора, не одобряющего ее работу, найдутся свидетельства десятка докторов, одобряющих ее. Однако дело не в этом. Пейдж Тэйлор обвиняют в смерти Джона Кронина. Она призналась, что помогла ему умереть. И сделала это потому, что он страдал от невыносимой боли и сам попросил ее об этом. Перед вами случай эйтаназии, которая находит все большее признание по всему миру. В прошлом году Верховный суд штата Калифорния признал право находящихся в здравом рассудке совершеннолетних людей требовать или отказываться от любых форм медицинского лечения. Это право личности, которой предстоит жить или умереть, соглашаться или отказываться от лечения. – Пенн вгляделся в лица присяжных. – Эйтаназия – это акт сострадания, милосердия, и я с уверенностью могу заявить, что в тех или иных формах она имеет место в больницах всего мира. Представитель обвинения требует смертного приговора. Не допустите этого. Эйтаназия никогда не влекла за собой смертных приговоров. Шестьдесят три процента американцев считают, что эйтаназию следует узаконить, и в восемнадцати штатах нашей страны она уже узаконена. Весь вопрос заключается в том, имеем ли мы право заставлять беспомощных пациентов жить, испытывая боль, принуждать их жить и страдать? Решение этого вопроса осложнилось нашими значительными успехами в области медицины. Мы доверили уход за пациентами машинам. Но машины не знают милосердия. Если лошадь ломает ногу, то мы пристреливаем ее из жалости. Но человеческое существо мы обрекаем жить в аду. Доктор Тэйлор не принимала решения, когда умереть Джону Кронину. Джон Кронин сам решил это. А доктор Тэйлор, без сомнения, совершила акт милосердия. Она взяла на себя всю ответственность за это. Вы можете быть уверены, что доктор Тэйлор совершенно ничего не знала о деньгах, которые оставил ей Джон Кронин. То, что она совершила, проникнуто исключительно духом сострадания. У Джона Кронина было больное сердце, неоперабельная стадия рака, поразившего все тело и вызывавшего невыносимые страдания. Задайте сами себе всего один вопрос. Захотели бы вы жить в подобных обстоятельствах? Благодарю вас. – Алан Пенн вернулся к своему столу и сел рядом с Пейдж.

* * *

Гас Венабл встал и подошел к скамье присяжных.

– Сострадание? Милосердие? – Он взглянул на Пейдж, покачал головой и снова повернулся к присяжным. – Леди и джентльмены, я выступаю в судах уже более двадцати лет и должен сказать, что за все эти годы никогда, никогда не сталкивался с более ясным, хладнокровным, преднамеренным убийством ради наживы.

Бледная и напряженная Пейдж ловила каждое его слово.

– Представитель защиты говорил нам тут об эйтаназии. Но разве то, что совершила доктор Тэйлор, было продиктовано состраданием? Я так не думаю. И сама доктор Тэйлор, и другие свидетели подтвердили, что мистеру Кронину оставалось жить всего несколько дней. Так почему же она не позволила ему прожить эти несколько дней? Наверное, доктор Тэйлор боялась, что миссис Кронин узнает о том, что ее муж изменил завещание, и опротестует его. И в этом плане наиболее примечательно то совпадение, что, сразу же после того как мистер Кронин изменил завещание и оставил доктору Тэйлор миллион долларов, она ввела ему смертельную дозу инсулина и убила его… Неоднократно обличали обвиняемую ее же собственные слова. Она утверждала, что находилась в дружеских отношениях с Джоном Кронином, что он уважал ее. Но вы слышали заявления свидетелей, что он ненавидел доктора Пейдж Тэйлор, называл ее «эта сучка», советовал ей держать подальше от него свои гребаные руки.