Измена - Меган Хорхенсен

Спасало при таких ошибках только чудо, если чудом можно назвать успех красивой операции по глубокому внедрению в душу моего супруга. Проще говоря, мне таки удалось дурака Вадика в себя влюбить так, что оценивать мои действия дядя был не в состоянии.

Возможно, он просто боялся получить напрашивающийся ответ. Но, честно говоря, не думаю. Слишком уж он был самоуверен. Ждать ума от этого типа — слишком ему льстить.

Он не сумел разобраться даже в том, что сдаваемая в центре Москвы квартира никак не объясняла те траты, которые я себя позволяла. Даже, если присовокупить дополнительный заработок за уроки йоги «для взбалмошных сорокалетних тёток и заблудившихся в этой жизни прыщавых юнцов», и то не получится. Что говорить об остальном.

* * *

Моё начальство правильно называло Вадима отменным лопухом. Действительно, Вадик ни разу за десять лет не усомнился в моей искренности, даже когда я «с волнением в голосе рассказывала, как йоги умеют проходить сквозь стены и копаться в чужих мыслях».

Строго говоря, я халтурила. Отсюда и вывод: «Иногда мне кажется, что Мари терпит мои надоевшие повествования как приложение к мужу. Мы никогда не спорим, даже когда спорить, казалось бы, необходимо. Например, в ответ на мои язвительные замечания о йоге и учениях Кастанеды и Шри Ауробиндо моя супруга не защищает свои идеалы, а реагирует просто — либо находит срочные домашние дела, либо ограничивается краткой репликой, после которой разговор затухает».

Понятно, что серьёзно защищать учения Кастанеды я не собиралась, но обязанностями верной почитательницы учения манкировала. Это минус. Должна была перетерпеть и сделать вид, что мне приятно общаться с этим остолопом.

Честно говоря, Вадим видел то, что ожидал увидеть. Это бесспорно. Удивительно, насколько в одном человеке могли сочетаться беспробудная тупость, эгоизм, амбициозность с теоретическим пониманием ожидаемого эффекта. Лекции про поклонение летающим тарелкам и изображения Иисуса Христа на подгоревших сковородках он, надо признать, читал с блеском.

Одним словом, приходилось выворачиваться, кодировать послания глубокомысленными терминами о медитациях, левитациях и релаксациях, делая вид, что я млею при словах «йога», «санскрит». Навешивать индийский браслет на ногу или напяливать подаренную Вадимом безвкусную уродливую накидку, если надо было подать знак коллегам. Доходило до смешного: срочные инструкции приходилось принимать под кодом «откройте дверь, пожалуйста, это соседи косточки для вашей собачки принесли».

Поражает Вадимово описание наших денежных отношений. Мол, Мари воспринимала, как должное, что в походах по кинотеатрам деньги тратил Вадим, как зарабатывающий гораздо больше. Ещё хорошо, что тут же признаёт, потупив взгляд, что если у него карманы бывали пусты, то Мари за билеты сама платила.

А вот почему я «так и не научилась объединять средства», постичь Вадику так и не довелось. Причина не в боязни остаться одной. И не в подспудном недоверии. Причина в том, что я никогда не чувствовала в Вадиме человека, на которого можно было бы опереться, который в случае неприятностей подставил бы плечо, за спиной которого можно было бы спрятаться от колючего ветра и жизненных передряг.

Ведь даже на отдых в тот же Таиланд мы летали, как оказалось, на казённые средства, не говоря уже о его рабочих поездках в Черногорию или Аргентину, куда этот чемпион по жадности и самодовольству возил меня для того, чтобы прикрыться, если вдруг возникнет нехорошая ситуация. О каком уж тут плече можно говорить.

* * *

В общении с новым суженым помогала работа. Я перебарывала себя, демонстрируя приступы нежности, делая вид, что получаю удовольствие от его потуг на ласку.

Я ведь действительно говорила ему как-то, что предпочла бы две кровати даже дома. К сожалению, совершенно безэмоциональный мой супруг героически встал на защиту старенького двуспального дивана, не сочтя серьёзными упрёки в том, что слишком уж часто он во сне спихивает меня на самый краешек, занимая всё свободное пространство.

Не могла же я ему, в самом деле, признаться, что осточертело с ним в одной квартире находиться, не то что в одной постели. Впрочем, слово «осточертело» не отражает реальности. Чтобы человек осточертел, надо чтобы сначала он был приятен.

Иногда только не выдерживала, доведённая до крайности тупыми циничными шутками и презрительными комментариями при просмотре теленовостей.

Поздними вечерами проверяя его записи, копалась в книжках, вечно торчащих из его рваных пакетов, — мой новый муженёк так и не понял, что в возрасте элегантности мужчина обязан сменить истерзанные пластиковые пакеты на вызывающий уважение небольшой дипломат. Выписывала фразы, нечаянно произносимые им в ходе работы, когда он, отворачиваясь от внешнего мира, нырял в кучу пожелтевших газет и журналов на полдесятке языков…

Пока Вадим продвигался к разгадке дела Кеннеди, я стояла за его спиной, притаившись в отдалении и напряжённо затаив дыхание, готовая в любой момент рассеять возможные подозрения, уверить мужа в своей никчемности и неумении расшифровывать тайны. Моя любовь к кроссвордам и профессионализм в их решении могли навести Вадика на нехорошие мысли, но и тут он не продвинулся дальше упоминания, с учёным видом знатока, об отборе англичанами аналитиков на основе умения человека решать ребусы.

Единственное отличие между нами заключалось в том, что я разгадку знала. Издавна.

Признаюсь, за десяток лет проживания с этим типом на общей жилплощади главным моим развлечением стала игра на опережение, попытка угадать ход его мыслей и найти решение за секунду до того, как найдёт его он. Но в деле Кеннеди даже вкус развлечения постепенно стёрся.

* * *

В семьдесят восьмом, когда меня только-только ввели в группу, было интересно и смешно следить за замужеством миллиардерши Кристины Онассис и сотрудника КГБ Сергея Каузова. Этот брак официально закрепил сделку между сторонами на новом этапе дела: после смерти папы Кристина стала хозяйкой империи, узнала всю правду и получила гарантии поддержки в развитии в обмен на молчание. Нам же при расставании с Каузовым подарила три танкера.

В конце восьмидесятых годов я равнодушно узнала о странной смерти во сне самой Кристины и о гибели Карлитоса Менема, который решил прославиться, пообещав раскрыть ошеломляющие тайны мировой политики, доверенные ему Кристиной перед смертью. И совершенно не поразила новость об авиакатастрофе, в которой погиб Джон Кеннеди-младший, также как и Карлитос, после обещания выдать жуткие тайны современности.

Понятно, что этих болтунов убирали сами американцы. Но напомню, что Артём Боровик, российский журналист, занимавшийся расследованием самых громких тайн недавней истории, тоже погиб в странной авиакатастрофе. И тоже аккурат через неделю после того, как объявил о намерении раскрыть самую невероятную тайну века.

Болтливыми стали мужчины в наше время. Вы, Дмитрий, не находите? Неприятно же с такими общаться, задумайтесь об этом на досуге.

По мере того, как как мой дражайший супруг потихоньку продвигался к разгадке, мы мрачнели, становясь в боевую стойку. Но тогда я ещё не знала, даже представить себе не могла, что наш брак с Вадимом станет последним шагом в длинной головокружительной операции, длившейся десятки лет и нашедшей свое завершение именно на Вадиме и мне.