Убить наследников - Юрий Лузанов

– А Алина?

– Она какое-то время ходила в интернат, пока мать лежала в больнице. Потом ее выписали, и вроде все вошло в колею.

– Ваша мать не любила меня. Считала, что Алина достойна большего.

– Это отчим ее разбаловал. Она хотела, чтобы у Алины был состоятельный муж.

Закипел чайник. Дрон заварил какого-то мутного чая. Илья осторожно поболтал ложкой в кружке, понюхал. Чай пах какой-то смолой.

– Слушай, зачем ты в прошлом году приезжал к нам в Москву? – спросил он.

– Алина попросила. Сказала, что ей хочется выучить джугский язык.

– Тебя это не удивило?

Джуг пожал плечами.

– Она же на филфаке училась. Да и всегда была любознайкой, языками увлекалась. Ты это и без меня знаешь. Когда она позвонила и сказала, что хочет выучить язык моих предков, я обрадовался. Думал, это нас сблизит. В предыдущие годы мы совсем разошлись. Она же всегда была такая активная, дорвалась до столицы. А я деревенщина…

– Слушай, деревенщина, тебе еще долго маяться в этой пещере?

– Кое-что доделать надо по мелочам. Но главная задача выполнена: все шкуры подготовлены, выданы и даже доставлены куда надо.

– А что вон там, под тряпками?

– Где? – обернулся Дрон. – А, это брак, обрезы. Хорошо, если из этих кусков хоть одну шкуру можно сварганить. Да и то неизвестно, как она будет работать.

– Дашь?

– Тебе-то зачем? Она ж только джугам силу дает. А тебя только исколет зря. Еще заболеешь чего доброго.

– Да мне просто интересно. Я же историк.

Дрон заколебался.

– Обещаю, никому! В память об Алине, – взмолился Илья.

– Ну что с тобой делать, забирай, – нехотя сдался хранитель шкур.

– Спасибо!

– Ты мне книжечку верни.

– Верну. Слушай, можно еще вопрос?

– Ну?

– Сколько у тебя этих шкур было?

– Военная тайна. Но уж поверь, нашим удальцам из Ломовой гвардии достаточно отгрузил. Да еще спецы-заготовщики прилично настригли с волосатиков.

– С волосатиков?

– Ну, с тех из наших, у кого волосы по всему телу растут. Как у того дядиного приятеля.

– Разве это не аномалия?

– Может, для кого-то и аномалия, а для нас ценная шерсть. Из нее новые шкуры шьют, в чем-то даже лучше старых. Передовые технологии используют. Но это еще цветочки, наши биофизиологи придумали…

Дрон осекся.

– Что ваши биофизиологи придумали?

Хранитель шкур многозначительно усмехнулся:

– Вот этого тебе знать не надо. Вернешься в Москву, сам увидишь.

– Я не хочу туда возвращаться.

Дрон задумался.

– А знаешь, поживи пока здесь. Я пока к Наталье в город сгоняю, ты тут за порядком приглядишь.

– Согласен! – подал голос проснувшийся Шнырь.

– Во, вдвоем нескучно будет, – улыбнулся Дрон. – Еды вдоволь. Есть настольные игры, книги. А я через три-четыре дня вернусь. Если будете себя хорошо вести, расскажу еще кое-что. Тебе как историку будет интересно.

Чудо-биотранслятор

– И как это работает, Бадыр Бада? – спросил Гурухан, склоняясь к монитору.

Молодой короткостриженый человек в буром халате, которого назвали Бадыр Бадой, щелкнул по клавиатуре.

– Сейчас сами все увидите, Гуру.

С первого взгляда можно было подумать, будто на экране – декорации для депрессивного фильма. Картинка заброшенного здания сменилась изображением полуразрушенных ангаров, боксов, складов. Потом – панорамный наезд сверху: промзона с огромным двором. Несколько грузовиков, груды железа, досок, вагонки, кирпичей и прочих стройматериалов.

Посреди двора топчутся смуглые рабочие в грязно-рыжих жилетах. Камера наезжает на их покорные, лишенные всяких эмоций лица.

– Это что, документальный фильм об угнетенных мигрантах? – хмыкнул Гурухан.

– Терпение, Гуру, – мягко перебил его человек в халате. – Включаю биотранслятор.

– Разве это не запись?

– Обижаете. Мы, как говорится, в прямом эфире, – пропел Бадыр Бада. – Да сами вон убедитесь.

Гурухан глянул в правый угол экрана. Там и впрямь светилось 4 декабря 2035 года, 14:39. Он кашлянул.

– Ладно, показывай, как это работает.

Бадыр Бада нахлобучил наушники и подключил их к какому-то устройству в своем кармане. Сказал в микрофон несколько слов по-джугски. Повернулся к Гурухану.

– Биотранслятор включен. Теперь смотрите внимательно.

В первые секунды не происходило ничего. Но потом картинка ожила. Бородатый рабочий, который вез тачку с кирпичами, с силой ее толкнул. Она пронеслась через двор и с адским лязгом протаранила серебристый «Ниссан», припаркованный на VIP-стоянке. Автомобиль сотрясся, обидчиво завыла сигнализация. Стекло боковой двери брызнуло осколками. Тачка откатилась, как бы любуясь сделанной ею вмятиной.

Во двор выскочил холеный парень с набриолиненной челкой. Увидев свою покалеченную машину, он выхватил травмат:

– Кто это сделал?

– Я! – гаркнул бородатый работяга. И двумя чудовищными прыжками покрыл полтора десятка метров до набриолиненного.

Тот не успел даже пистолет вскинуть, как оказался схвачен и отброшен далеко к складам. С грохотом приземлился на шиферные листы и со стоном уполз, как в нору, в пустую бочку от солярки.

– Какая сила, – изумился Гурухан.

Камера метнулась к двери в администрацию, выхватив табличку с надписью ООО «Люкс-стандарт». Из нее вылетел еще один косматый гастарбайтер. В руках у него была… дубовая дверь. Он вертел ею над головой, словно картонкой.

– Эй, Ахмед-джан, Мурад-джан! Узнаете эту двер? Это двер бухгалтера. Пойдем зарплат за два месяц забирать.

– Анзор, с ума сошел, – побледнел юный работяга, роняя мешок с цементом. – Нас же теперь убьют.

– Никто не убьет, бухгалтер сбежал. Я за сейфом, а вы идите кабинет директор ломать!

Волосатый Анзор легко отшвырнул дверь с табличкой «Бухгалтерия» и нырнул обратно в здание. За Анзором поскакал первый бородач, раскурочивший «Ниссан».

– Ахмед, а ты куда? О, безумные? – всплеснул руками юный рабочий.

Прочие мигранты оцепенело застыли. Сбившись в тревожную кучку, они стали громко обсуждать, что случилось с Анзором и Ахмедом. Всегда такие рассудительные, самые старшие из всех (единственные с бородами, у Ахмеда она была даже с аксакальской сединой), а тут как шайтан в них вселился.

Работяги вздыхали, что не к добру это, придется теперь скрываться от гнева хозяина.

– А что, если Анзор и Ахмед правильно делают? – подал робкий голос юный Мурад. – Хозяин нам за два месяца не платит. Кормит объедками, живем как свиньи. Даже помыться и в туалет сходить негде.

На него зашикали, замахали руками. И замолкли.

Из здания победоносно выступили возмутители спокойствия. Ахмед тащил за шкирку упитанного директора – тот ронял розовые сопли. Анзор, широко улыбаясь, нес на плечах сейф.

Бадыр Бада щелкнул по клавиатуре, переключаясь с внешних камер на внутренние.